– Что вы знаете о моей семье? – спросил Энджел, смерив его тяжелым взглядом.

– Процесс, герр Редферн, вернемся к процессу. Я весьма подробно ответил на ваши вопросы, теперь ваша очередь.

– Что вы знаете о моей семье? – медленнее повторил Редферн. Его голос стал ниже от ярости.

– Не надо, – прошептала Маргарет, в тщетной попытке его утихомирить.

– Я непременно поделюсь с вами своими познаниями, уважаемый герр, но только в обмен на ваши. Меня, в сущности, пока интересует лишь один вопрос...

– Ты слишком мало знаешь, пес, о моей семье, – глухо прошипел Энджел, – и обо мне тоже!

Рагнихотри побарабанил пальцами по колену.

– Мне кажется, вы не совсем отдаете себе отчет в своем положении, – наконец изрек он. – Ляйднер, займитесь фройлен.

Кровь отхлынула от лица Маргарет, сердце оборвалось и замерло.

– Н-но... – пролепетала девушка; Ляйднер схватил ее за руку и рванул к себе. – Пусти! Энджел!

На Редферна бросились сразу трое, и больше Маргарет ничего не видела: все заслонила гнусная рыжая рожа. От моряка нестерпимо воняло пОтом, табаком и грязной одеждой. От страха и омерзения ноги у девушки подкосились, она услышала короткий свирепый крик Энджела, кто-то еще заорал от боли, и тут Ляйднер прижался ртом к ее губам. Маргарет затошнило, особенно когда он впихнул ей в рот язык. Этот кислый, невыносимый привкус! Она сдавленно вскрикнула и укусила гада за язык, вслепую царапая поганую морду. Ляйднер испустил глухой вопль, оттолкнул мисс Шеридан и влепил ей затрещину. Маргарет повалилась на пол и поспешно отползла от моряка.

Рядом с ней валялся труп с раздавленной гортанью, около него корчился и дико завывал моряк, держась за глаза – из-под его пальцев густо текла кровь, четверо доргернцев вцепились в Энджела, а бородач-мазандранец невозмутимо наблюдал за ними с высоты своего роста. Ляйднер, сплюнув кровавую слюну, кинулся на Маргарет и задрал ей юбки.

Лицо девушки залила жгучая краска стыда и гнева. Ляйднер захохотал, показывая пальцем на бриджи под ее юбками, и подтащил Маргарет поближе, наматывая на руку ее подол. Ей никогда не было мерзко и унизительно, но когда моряк носком сапога раздвинул ей ноги, страх Маргарет мигом сгорел в полыхнувшей ярости, и она со всей силы пнула гада в пах, как ее учил Энджел.

Ляйднер завопил, согнулся в три погибели, прикрываясь руками, и отшатнулся. Маргарет вскочила. Ее наставник отбивался от троих матросов, а четвертый вдруг бросился на нее сзади и повалил на пол. Девушка вскрикнула, яростно извиваясь, но он навалился на нее всем телом, рванул блузку – пуговки за прыгали по полу – и стиснул грудь. Такой же вонючий и мерзкий, как Ляйднер! Даже хуже, потому что прижимал ее к полу всем телом и елозил пальцами в ее лифе. Маргарет забилась под ним, сдавленно шипя. Сверху что-то сипло рявкнул Ляйднер, и матрос рывком поставил девушку на колени.

Ляйднер подковылял поближе и пнул ее под ребра. Маргарет задохнулась от боли и повисла в руках матроса, хватая ртом воздух. Ее снова швырнули на пол, кто-то схватил ее за волосы и прижал голову к полу, чья-то рука пролезла ей между ног и больно сжала. Щелкнул выкидной нож. Маргарет собрала остаток сил, яростно дернулась, высвободила руку, схватила матроса за палец и выкрутила так, что раздался хруст.

Доргернец заорал, Ляйднер сгреб в кулак волосы девушки и вздернул ей голову. Нож мелькнул около ее глаза, и тут раздался громкий властный окрик. Сбоку вспыхнуло что-то оранжевое, и матросы неожиданно выпустили Маргарет.

Она поднялась на локтях и вскинула голову. Рядом с первым трупом уже лежал второй, со свернутой шеей, неподалеку, все еще подвывал доргнернец, скорчившись и закрывая руками окровавленное лицо. Двое уцелевших гадов с трудом удерживали на месте Энджела. Наставник вырывался, но все слабее и слабее – его опутывали светящиеся оранжевые узоры. Рагнихотри протягивал к нему руку – узоры на ней, точь-в-точь такие же, тоже светились и шевелились, приподнявшись над кожей.

– Однако, – изрек хозяин нежити и опустил руку. Оранжевые кружева исчезли; он отрывисто приказал матросам что-то на доргернском, и они отпустили Энджела. Он упал на колено и оперся рукой на пол, тяжело дыша. Маргарет со слабым стоном метнулась к нему, и наставник прижал ее к себе. Девушка, дрожа, съежилась в его объятиях и чуть слышно всхлипнула.

– Не надо, – шепнул Энджел. – Не здесь.

Маргарет вытерла ладонью глаза и осторожно ощупала его. Слава Богу, он, кажется, был цел – никаких переломов, только ссадины и кровоподтёки.

Подвывания матроса стихли; послышались мягкие, почти бесшумные шаги и шорох длинных одежд. Рагнихотри остановился перед Энджелом. Рядом высился огромный мазандранец.

– Неужели такая живучесть, – вкрадчиво осведомился хозяин нежити, – тоже передается по наследству?

Энджел молчал. У Маргарет тоже пропало желание разговаривать, и она только потеснее прильнула к наставнику.

– Вы убили двоих и вырвали глаза третьему, – продолжал Рагнихотри, – но, к счастью, брахманская магия на многое способна. И сейчас вы убедитесь в этом на своей шкуре.

***

Фарлан подергал комиссара за рукав и прошептал:

– Куда это она? – и, подумав секунду, добавил: – Почему она – женщина?!

– Потому что, – процедил комиссар, залег у окна и осторожно выглянул наружу. К его неприятному удивлению, вампирки проявили зачатки тактического мышления и отступили в тыл толпы, прячась за спинами людей. Всего их было шестьдесят или семьдесят. Они окружили магазин плотным кольцом и пока что осыпали его камнями и кирпичами, благо их в Кинтагеле было в избытке.