– Не знаю. Нам ничего не известно о том, как он делает из людей нежить. Вероятно, у него в запасе целый батальон вампирок. Хотя, – тут же нахмурился консультант, – такое массированное скопление нежити нетрудно засечь.

– Ладно, – решил Бреннон. – Сомневаюсь, что Редферна мы еще услышим. Поэтому займитесь тем, что собирались сделать: выследите источник проклятия, про который вы мне говорили.

– Вы уверены? – с тревогой спросил Лонгсдейл. – Мы ведь не знаем, на что способен хозяин.

– И с какой целью он вас преследует, – добавила Валентина. – Джен сейчас не сможет вас защитить.

Бреннон отвернулся к окну. Он уже не хотел, чтобы Джен его защищала. Он вообще сомневался, что хочет ее присутствия рядом. После того, что случилось – не лучше ли будет отправить ее домой? В конце концов, Лонгсдейл обязан был присматривать за ней лишь до момента взросления. Теперь она взрослая, настоящая ведьма – и кто знает, какой она очнется…

– Найдите нашего вампирского пастыря, – сказал комиссар. – Давно пора потолковать с ним по душам. Кстати, вы еще не получили ответов на ваши письма в Доргерн?

– Пока нет, – вздохнул Лонгсдейл. – Я написал троим консультантам и еще нескольким людям. Но мало кто из них сидит на месте, возможно, они прочтут письма только через неделю или две.

– Что ж, тогда будем работать с тем, что имеем. Съезжу в больницу, потолкую с Фарланом…

Консультант кашлянул:

– Я немного подчистил его память.

– Чего?!

– В пределах разумного, конечно. Утечка газа, которая вызвала массовую панику…

– И кто вам разрешил? – холодно осведомился Бреннон.

– Мистер Бройд.

– Вот как, – процедил Натан. Он понимал, какие причины вынудили шефа так поступить – но это никак не отменяет того, что Фарлан, выйдя из больницы, отправится хоронить коллег, друзей, родственников. Бреннон взглянул на Джен и отвел глаза. Не только ведьма к этому причастна. Он сам тоже хорош.

"Никто никогда не сможет поймать таких, как хозяин нежити, – сказал ему Редферн тогда, в Бресвейн. – А вы ничего и никому не докажете".

"Ну ладно, – подумал Бреннон. – Ладно же..."

– Если хозяин падали так хочет меня увидеть, – процедил он, – то увидит. Я приду к нему.

– Натан, но это же неразумно! – воскликнула Валентина. Пес встревоженно уставился на него. – Мы же не знаем, чего он от вас хочет! Мы даже не уверены в том, что он действительно хочет вас видеть, а не просто...

– Это не значит, – оборвал ее комиссар, – что я пойду к нему безоружным и неподготовленным.

***

Моряки ушли и унесли трупы. Маргарет оторвала рукав блузки и вытерла пот с лица и шеи Энджела. Он лежал, закрыв глаза и не шевелясь, дышал прерывисто и неглубоко. Наставник был матово-бледным, почти серым, из-за черной щетины его лицо выглядело совсем исхудавшим. Щеки так запали, что казалось, будто заострившеся скулы вот-вот порвут туго натянутую кожу. От него тяжело пахло пОтом, кровью и мясом.

– Энджел, – тихо позвала Маргарет. Он приоткрыл глаза, и девушка коснулась его плеча. – Я сниму вас отсюда. Только найду, куда уложить.

– На пол, – пробормотал он, еле ворочая языком. – Неважно куда, – Энджел судорожно дернул рукой в ремне, и Маргарет прижала ее к лавке, чтобы он не повредил себе еще больше.

– Тише. Не двигайтесь. Я сейчас.

Она пригладила его влажные и слипшиеся волосы, убрала их со лба и взяла светильник. Чаша на высокой ножке оказалась неожиданно легкой. Мисс Шеридан понесла ее, как факел. В амбаре оказалось еще несколько устройств вроде лавки с ремнями, но матросы уволокли с собой все инструменты, которые сошли бы за оружие. В углу девушка обнаружила груду тряпок, ветоши и пустое ведро – видимо, для уборки. Она унесла с собой все: ведро поставила подальше, чтобы меньше пахло, когда они воспользуются им как туалетом; тряпки ровным слоем разложила по полу рядом с лавкой. Маргарет понимала, что не унесет Энджела далеко.

– Готово, – шепнула она ему и взялась за ремень. Застежка оказалась такой тугой, что Маргарет с трудом смогла выпихнуть ремень из пряжки. Энджел несколько раз сжал и разжал кулак и со вторым ремнем попытался ей помочь, хотя рука у него дрожала, так что помощь вышла символической.

– Лежите смирно, – Маргарет перебралась к его ногам – и ее затошнило. На рубашке Энджела остались брызги крови, но брюки были залиты ею почти целиком, к влажной ткани липли кусочки кожи, мяса и осколки кости. Маргарет подобрала тряпку и, сглотнув, протерла зажимы над коленями и у лодыжек Энджела. Они были липкими, скользкими и красными.

– Я сам, – сказал наставник и попробовал сесть. Его тут же дернуло судорогой боли, а лицо так исказилось, что Маргарет поспешила уложить Энджела обратно. Она освободила сперва целую ногу из тугих зажимов, затем перебралась к другой, взглянула на потемневшие доски под ногой Энджела, и вдруг у девушки затряслись руки, глаза заволокло горячей влажной пеленой, от запаха к горлу подкатила рвота.

– Маргарет, – как сквозь вату донеслось до нее, – я сам...

– Сейчас, – сквозь зубы выдавила мисс Шеридан, сглотнула кислую жижу, которая заполнила рот, и вытерла рукавом глаза. Поморгала. Обернула руку тряпкой и стала осторожно подергивать зажим внизу, у лодыжки. Она старалась побыстрее, прислушиваясь к сбивчивому дыханию Энджела. Он по-прежнему не издавал ни единого звука – ни криков, ни стонов. Хотя Маргарет не знала, становится ли легче, если кричать от боли. С зажимом у колена было хуже – при каждом движении Энджел замирал, задерживая дыхание.