– Почему меня отключили от аппаратов?!

Когда он упал, началась небольшая суматоха: примчались врач и медсестра; прибежал технический администратор Сэмюэль Бронсон; наконец, приплёлся глава лаборатории профессор Биркетт. Он-то и вынес вердикт, проскрипев с высоты своего роста:

– Итак, мы имеем очередной случай нештатного тайвинга, вне приборов. Мистер Бронсон, подготовьте рапорт с объяснением случившегося. И от вас, Хакет, жду рапорта.

– Да уж, «очередной случай», – хмыкнул полковник Хакет, ощупывая голову. – Уж который за последние годы? Например, я помню, Эл Маккензи возвращался вне приборов.

– Это ещё кто, Эл Маккензи?

– Элистер Маккензи, выпускник колледжа Оксфорд-Брукс. Вы, Биркетт, наверное, не в курсе дела: Маккензи защитил диссертацию, директор Глостер принял его в штаты лаборатории. Сегодня одновременно со мной Глостер отправил в прошлое Эла Маккензи в паре с отцом Мелехцием.

– Очень мило, – лицо Биркетта, как всегда, было деревянным, без эмоций. – Директор здесь я, никакого Глостера я в штат не принимал, Маккензи и его отца тоже.

– Вы – директор?! – изумился Хакет. – Мир перевернулся! – Он встал, присмотрелся к тем, кто его окружал, и проревел: – Что тут вообще происходит? Кто эти люди?!

– Сотрудники, Хакет, ваши коллеги.

– Коллеги? C'est des conneries! [11] Да это же сплошь … … [цензура: басурмане]! Этот, например, вы посмотрите! Он даже в чалме! Как вы могли пустить в наш круг этих … этих … … [цензура: дикарей]?!

– Сэр, – отозвался тот, на кого он указал, – хоть вы и знаменитый тайвер, но я засужу вас за расизм.

– Меня?.. Мне угрожает какой-то … … [цензура: туземец], – но тут Хакет замолк и, беззвучно открывая рот, потыкал пальцем в медсестру. – А это что?

– Я медицинский работник, сэр, – скромно доложила та.

– Нет! Она женщина, Биркетт! Женщина в нашей лаборатории, это чудовищно. Здесь никогда не было женщин.

– Я подам на вас в суд за сексизм, – отпрыгнула от него сестра, и с презрением в голосе прошипела: – Мужской ш-ш-шовинист.

– Полковник, возьмите себя в руки, – бесстрастно проскрипел Биркетт.

Хакет быстро остыл – он всё же был немало пожившим, опытным сотрудником.

– Простите, сэр, – сказал он. – Я в шоке, сэр.

Директор велел всем вернуться на рабочие места, а полковника Хакета, во избежание новых инцидентов, увёл в свой кабинет, захватив заодно Сэма Бронсона и незнакомого Хакету молодого и серьёзного Джона Смита, чтобы тот вёл протокол.

– Вы действительно вернулись из прошлого? – кисло спросил Биркетт.

– Так точно! Выполнял задание в Ставке русской армии в Могилёве, в 1917 году!

– Мы вас не посылали в Могилёв… Но если мир, по вашим словам, переменился, значит, вы своё задание выполнили. Подробности изложите в отчёте, а пока коротко расскажите, в чём была суть задания.

– Суть вот в чём: явиться в виде призрака на спиритический сеанс, в котором участвовал генерал Корнилов, и убедить его не идти на захват Петрограда.

Джон Смит движениями мышки ноута корректировал машинный перевод речи полковника в письменный вид. Биркетт, через свой коммуникатор приказав кому-то поднять все материалы по корниловскому мятежу августа 1917 года, спросил Хакета:

– Как прошла операция?

– Прошла прекрасно! Они вызвали дух Александра Македонского. И я… вы же знаете, сэр, я однажды был Александром Македонским и штурмовал город Тир. И потому…

– Я этого не знаю.

– Ах, да. В общем, надеюсь, они поверили, что я это он. Ведь так и есть, хоть и частично, я – это он. То есть наоборот. Что за мир тут получился, в результате моего вмешательства?

– Сначала расскажите, что за мир был у вас.

– Это был хороший мир, сэр. Я к нему привык. В 1917-м в России власть взял Корнилов. Русские долго убивали друг друга, и, конечно, убили Корнилова. Правителем стал Деникин, и всё шло хорошо, пока он не подружился с немецкими князьями и с Китаем. В 1939 году мы русских победили, Россия развалилась на части, и что вы думаете? – они опять пожелали объединиться и стали кусать нашу добрую руку. Аналитики решили, что надо оборвать эту цепочку в самом начале, то есть остановить Корнилова, вот меня туда и отправили. Но – длинный нулевой трек, сэр! В ХХ веке нам хорошо удаются только призраки.

– Нулевой трек! [12] Не мучайте меня пересказами того, что я и сам знаю.

Биркетт задумался, а Сэм Бронсон спросил у Хакета:

– А как вы, призрак, добирались до русской Ставки из Англии?

– Ну, как! Ясно, как. При помощи геомагнитного корректора.

– Это что? У нас такого нет.

– Наверняка есть, но иначе называется. Это такая штука, похожая на гигантский магнит, и поднимается, как крыша у автомобиля, у которого нет крыши. Забрасывает фантом тайвера в любое место Земли. А то раньше мы, Donnerwetter [13] , расползались по древнему миру из Англии голышом, как эти… ну, с ногами, но без этих. А, Сэм, ты понял.