– Великан, а Великан! – игриво спросила Печора. – Ты почему не женишься?

Лавр сделал вид, что не слышит. Жениться тут он вообще не собирался. Первичный план был простой: недельку осмотреться, и двинуть вниз по реке, а там Волгой до Каспия, и в Персию. Две полные жизни прожил он в благословенной Персии! Самое милое дело, это устроиться при ком-то, кто служит власти, хоть центральной, хоть местной. Учёные, поэты, садовники или строители шахиншаха или наместника – кто угодно, обеспечат тебе сладкую, сытную жизнь. Главное, не попадаться на глаза самим властителям.

Но в этой древности возникла проблема: движение по реке было ограничено; за рекой наблюдали. Струги строили на реке Фильке, строили мало и маленькие; грузили на глазах князя доверху и отправляли на Оку к Вятко. Иногда ватаги бурлаков притаскивали их обратно, против течения, и опять грузили и отправляли, так что уплыть на них незамеченным было совершенно невозможно.

Не идти же в Персию пешком?!

Вот и застрял он здесь в ожидании оказии. Не исключено, что назначение мастером и скорая поездка к Вятко-князю позволят ему решить проблему.

Объяснить всё это Печоре он бы не смог. А потому, чтобы уйти от ответа, взял в руку огурец и стал оглядывать его.

– Что? – спросил его Созыка. – Налить, что ли?

– Как сюда попал огурец? – спросил его Лавр.

– Бабы, наверное, принесли, – предположил Созыка.

– Да, – подтвердила Навка. – Ешь, милок.

– Великан не знает, откуда огурцы берутся! – сказала Жуйка, и все засмеялись.

– А откуда дети берутся, Великан знает? – спросила Гуляйка.

Девицы уже изрядно выпили наливки из сизой дерезы с добавкой толики мяты и мёда, и шутили напропалую.

– Великан! Тебе рассказать, откуда дети берутся?

– Они от огурцов родятся! – и девки стали хихикать, взвизгивать и пихаться локтями. Сытый Лавр чувствовал себя тюленем среди птичьей стаи.

– А что не так с огурцом? – спросил Угрюм.

– Огурцы – это вьетнамская лиана, – объяснил ему Лавр. – Ну, ладно, лимон – его привезли из Персии. В солёном растворе он любую дорогу выдержит. Но огурцы-то! Откуда здесь рассада?

Никто ничего не понял. Он попытался исправить положение:

– Вьетнам очень далеко, там жарко и влажно, потому там и растут лианы.

– У нас тоже жарко и влажно, – удивился Бозыка.

Лавр только рукой махнул:

– Загадка.

Однако Печору волновали другие загадки, и она требовала ответа:

– Великан! Почему ты не хочешь меня в жёны?

– Что ты! – одёрнула её Таруса, жена Созыки. – Девушку такие речи не личат.

– Девушку не личит оставаться девушкой, – дерзко ответила Печора. – Девушке надо замуж. – Она повернулась к сидевшей тихо, как мышка, вдове и спросила с иронией: – Правильно я говорю, Самига?

Самига, опустив глазки, ела пшенную кашу с грибами, тушенными в сметане с луком. Не желала она обсуждать, с кем жить Великану. Взрослые бабы её понимали. С одной стороны, община заботилась о вдовах. Помогала. С другой стороны, никто, кроме бобылей, ко вдовам не сватался. Двум старикам, что ей в деды годились, Самига отказала. В ближайшей округе молодых вдовцов не было, но бабы часто помирали родами, и потому оставалась надежда, что ей, молодой ещё женщине, выпадет семейное счастье. Она, конечно, догадывалась, что стараниями добрых свойственниц, Тарусы и Навки, весь городец осведомлён о её отношениях с Великаном.

– Да ты подумай, Печора, – рассудительно сказал Лавр. – Разве можно меня в мужья? Смотри, какой я большой. Очень большой!

– Ой, он думает, что большой – это худо! – вскричала Любава.

– Ведь все мечтают о ма-а-аленьком, – подхватила Котка, и они опять стали хохотать, как безумные.

Жуйка отодвинула блюдо:

– Всё, больше не могу. Вниз шла порожняя, а наверх-то полной идти!

– От кого полной? – задыхаясь от смеха, спросила Гуляйка.

– От Великана! – надрывалась Любава.

– Дождёшься от него! – вскричала Печора.

– Девчонки, да что ж это такое? – возмутилась Навка. – Языки ваши без костей.

Из вечернего сумрака выдвинулась фигура князя Омама:

– Мир этому дому! Весело у вас.

Все встали, приветствуя его, и даже девы притихли, одна лишь Любава тонко повизгивала.

– Твой приход – честь нам, господин, – важно сказал Угрюм.

– Здравствуй, князь, – сказал Созыка.

– Так ведь ты у меня сегодня уже был, – ответил тот.

– Был? – удивился Созыка. Детали пьянки он уже не помнил.