Лешка в нетерпении прохаживался между деревьями — вот уж правду говорят: ждать да догонять — нет хуже напастей. Сам понимал, что может сложиться по всякому, смотря на кого нарвешься. Если хозяин гостеприимен, то и с тем надо сначала поговорить, выложить новости, послушать деревенские сплетни, до которых столь охочи сельские жители, да мало ли что еще! Если же вдруг напарник нарвется на откровенного жлоба — что ж, тогда пойдет в другой дом. Или — вернется. Ну, вернется-то он в любом случае, рано или поздно… Если, правда, в деревне нет турок! Впрочем, даже если и есть — что с того? Судя по плащу, Аргип — весьма приличный человек, идет себе потихоньку в Видин, к знакомым, по разным там важным для него делам. Хотя, конечно, дела разные бывают… И турки тоже бывают разные, кто-то путнику поверит, а кому-то он явно покажется подозрительным.

Черт, что же он так долго-то?

— Не видать? — окликнул Лешку серьезный — Леонтий.

Вместо ответа Алексей лишь хмуро кивнул — нет, мол, не видно. И сам над собой посмеялся — привык уже при слове «нет» совсем по-болгарски кивать. Обернулся к парням:

— Как хоть деревня-то называется? Не помните, старик не говорил?

— Говорил, да только мы не запомнили, — хихикнул смешливый — Лука. — Он вообще много чего говорил.

— Жаль, что не запомнили… — протянул Лешка, хотя и сам бы не мог сказать. Почему это — жаль? Места все шли незнакомые, и ни одно название старшему тавуллярию совершенно ничего не говорило.

— Мне кажется, он надолго задержится, — подышав на озябшие ладони, негромко промолвил Леонтий. — Сидит, небось, сейчас, разговаривает. Тепло, хорошо…

— Вино, может быть, пьет, — тут же поддакнул Лука и тихонько рассмеялся. — А, Леонтий, хорошо бы сейчас вина выпить?

— Да уж, неплохо бы… У нас в Адрианополе мы б с тобой как раз сейчас и пили.

Адрионополь… Алексей усмехнулся. Эдирнэ — по-турецки. Не выдержал, спросил:

— Как вам под турками?

— По-разному, — тут же отозвался Леонтий. — Смотря, какие турки!

Опа! Лешка сдержал смех — ну вот точно так же он и сам только что думал.

— У старого рынка жила бабушка Фируза, турчанка, — продолжил брата Лука. — Без нее мы б, наверное, и не выжили бы…

— Да уж, нас бы точно прибрал к рукам тот противный турок, про которого потом ходили слухи, что он людоед! — Леонтий передернул плечами. — Знаешь, я что хочу сказать, Алексей… Вот, в старые времена, лет сто тому, когда турки только что захватили город — зверствовали. Много людей убили, еще больше обратили в рабов, продали… Потом несколько восстаний было — подавили, голов поотрубали — жуть. Страшно было! А сейчас я даже не знаю, как… Наверное, мы притерпелись, привыкли… Да почти все так же осталось — так же торгуют — армяне, евреи, греки — никто их не трогает, правда налоги… Налоги в последнее время поднялись. И — бывает — время от времени янычары проводят облавы — убивают всех, попавшихся на пути, христиан, никого не щадят… Ужас! Помнишь, Лука?

— Угу, — Лука на этот раз не смеялся.

Задумался, отошел в сторону… И вдруг вскрикнул:

— Смотрите-ка — факел!

Лешка с Леонтием дернулись разом…

И в самом деле!

По дороге прямо к ним, точнее сказать — к рощице — двигался пылающий факел. Не сам, конечно, двигался — его кто-то нес.

— Доместицы… — вдруг прошептал Леонтий. — Кажется, так говорил старик про деревню.

А человек с факелом, между тем, подходил все ближе, да так, что можно уже стало различить плащ с понятым от дождя капюшоном. Синий, с серебряным кантом. Кстати, не такой уж и сильный дождь…

— Аргип! Это же Аргип! — радостно закричав, близнецы побежали к дороге.

Рванул за ними и Лешка, надоело и ему ждать здесь, на семи ветрах, в дождь и непогоду.

— Аргип, эгей! Как дела там?

— Ну, что, договорился?

— Как дела там?

На бегу, наперебой кричали близнецы. А за ними едва поспевал Лешка.

Черт, вот поскользнулся в грязи, упал…

А когда встал, над ним уже маячили всадники в причудливых, расшитых черными лебедиными перьями, одеждах… С копьями и тяжелыми саблями! Сипахи!

Ого! Они уже схватили парней… А что же… А что же Аргип?

А напарник как раз подходил к Лешке. И всадники гарцевали рядом!

Подошел, усмехнулся, сбросил с головы капюшон…

Лешка ахнул:

— Фекла!

— Нет…

…насмешливо скривилась девушка. — Меня зовут — Халия.

— Свяжите его, — бросила она сипахам. — Да смотрите, покрепче, этот парень много чего может. Одно слово — боец.

Боец, ну надо же!

Лешка усмехнулся — никто его покуда так вот не называл. Боец…

Пленников бросили в какой-то старый сарай, заперли, выставили часового. Рук, правда, не связывали — какой в этом смысл, уж трое-то человек всегда смогут развязать друг друга?

Да, по приказу Феклы — Халии, с него сорвали овчину… Лешка при этом сумел скрыть ухмылку — все, что нужно было для перехода крестоносной армии от Ниша в Болгарию, он и так знал, помнил там все перевалы, а большая часть зашитой в кожух информации была уже не очень нужна, поскольку какое-то время Лешка искренне полагал, что войско короля Владислава двинется в Болгарию с севера, через Валахию. Однако ж, нет!