— Я вам поваляюсь! — обернувшись, погрозил Кончевич. — Сказано — при поимке доставить ведьму в целости и сохранности — вот я и доставлю.

— Так поймали-то мы…

Сию реплику сотник гордо проигнорировал, да не столь уж громко она и звучала.

— Слышь, Кончевич, — позвал Алексей. — Ты Здравко не видел?

— Чолича? — сотник повернул голову. — Так он погиб, кажется…

— Погиб? — Лешка вздрогну. — Где? Как?

— Говорят здесь же, у этих ворот… Но я сам не видел.

— Пойдем, поищем, — тронул за плечо Алексея кто-то из близнецов. Лешка рассеянно повернулся:

— Да-да, поищем… конечно…

Аккуратно сложенных в ряд убитых — сербов, поляков, венгров — уже готовили к погребению, пленные турки невдалеке копали могилы. Православный батюшка и католический капеллан — оба в одинаковых черных рясах, длинноволосые, только капеллан — бритый и с тонзурой — лениво переговариваясь, готовились к заупокойной службе. Каждый к своей. Католиков и православных, естественно, хоронили отдельно… Как и турок — для тех пригласили муллу — седого высокого старика в зеленой чалме хаджи — державшегося с невозмутимым достоинством. Лишь, посмотрев на пленных, осведомился у священников — что с теми будет.

— Мы не казним их, — дружно заверили те. — По возможности, обменяем на наших.

Мулла улыбнулся и воздел руки к небу:

— Иншалла!

Пока близнецы осматривали убитых, старший тавуллярий подошел к священникам, осведомившись насчет Чолича.

— Чолич? Серб? Нет, такого, вроде бы, не было.

То же вскоре подтвердили и близнецы.

— А раненые? — встрепенулся Лешка. — Где раненые?

— За воротами разбиты шатры — лазарет.

Шатры? За воротами?

Парни взметнулись в седла…

Лешка не очень то и понимал в этот момент — ну, казалось, что им до какого-то Чолича, пусть даже хорошего парня? Кто для них этот молодой серб? Случайный знакомый, не больше. И все же… И все же, очень хотелось, чтоб он был бы жив.

И еще… Поиски Чолича заставляли хоть немного отвлечься от того, что сейчас творилось в захваченном крестоносцами городе, точнее сказать — освобожденном…

Хлестнув коней, парни наметом вынеслись за ворота.

— Вон шатры, — махнул рукой Лука. — У рощицы.

Коней — в галоп! Рванул в лицо ветер…

— Чолич? — хмурый монах покачал головой. — Нет, среди раненых таких нет.

— Да не может быть! — возмутился Лешка. — Веселый такой серб, русый, лет, может, шестнадцати… Здравко Чолич. Неужели нет?

— Здравко… — монах задумчиво наклонил крупную голову. — Здравко… Слушайте, это, часом не Здравко-юнак?

— Он! — парни радостно переглянулись. — Он!!! Точно он!

— На ручье ищите… После перевязки он обычно туда ходит.

Парни рванулись из шатра… Правда, тут же обратно заглянул Леонтий:

— А где ручей?

Ручей оказался неширокий, но бурный, с каменистыми, кое-где поросшими чертополохом и репейником, берегами. Сидевший на берегу парень с перевязанной головой лениво бросал в воду камни.

— Здравко, — негромко позвал Алексей.

Юноша обернулся…

Точно, Чолич!

— Ого! Рад вас видеть, парни!

Все обнялись, посмеялись, уселись. Леонтий достал прихваченную баклажку с вином. Пошла беседа…

— Кончевич? — Лешка переспросил серба. — Жив, и даже вполне преуспел — лично схватил турецкую ведьму. Ту самую, которая когда-то покушалось на самого короля!

— А, — Чолич улыбнулся, — Опознали по родинке?

— По ней… Интересно, что теперь с этой ведьмой будет?

Здравко пожал плечами:

— Да ничего такого не будет — казнят, и все дела. Скорее всего — на кол посадят.

— На кол? — внутри у Алексея вдруг что-то оборвалось, и он сам еще не до конца понимал — почему. На кол… Мучительная лютая казнь, весьма продолжительная… Да, конечно, Фекла-Халия доставила ему — и не только ему — немало неприятностей. Но… при этом она ведь всего лишь исполняла свой долг… Как и сам Лешка… На кол…

— Интересно, где будут содержать столь важную пленницу?

— А черт ее… Кстати, вы говорили о какой-то грамоте? — вдруг вспомнил Чолич.

— Ах, да! — Алексей и в самом деле чуть про нее не забыл. — Кто-то из важных воевод должен бы дать ее мне… Нет, граф Ференц не подойдет. А вот Бранкович…

— Скучно здесь, — пожаловался юнак. — Наверное, сбегу на днях.

На кол!

«Черной крови супостатов напейтесь»!

— Слышь, Здравко, — Алексей почесал бородку. — А что было там, под Доместицами?