– Ты чего, новенькая? – Смеется парень. – Чего все такие психованные? Что стряслось?

– Элла пропала. Как я понимаю – после вечеринки.

– Серьезно? – Микке хмурится. – Вот почему пожаловали полицейские.

– Да. Когда ты видел ее в последний раз?

Он задумывается.

– Не помню. – Делает ко мне шаг и облизывает губы. – Мое внимание вчера было полностью захвачено твоим исчезновением.

Парень смотрит на меня с таким укором, что мне становится неловко.

– Прости, так уж вышло. – Пытаюсь оправдаться я.

Мои слова звучат жалко.

Микке подходит еще ближе, отчего моя собственная кожа будто становится мне не по размеру.

– Это твой фирменный трюк? – Его бровь вопросительно изгибается.

От его взгляда не убежать, и под ним так горячо, что у меня моментально пересыхает во рту.

– Какой?

– Ты меня про-ди-на-ми-ла.

– Ах, это... – Я натягиваю рукава водолазки на пальцы. – Я не специально, честно. Просто… живот прихватило.

– Могла и сказать. Отвез бы тебя домой. – Серьезно говорит Микке.

Усмешка спадает с его лица.

– Намешала всего и из разных стаканов. – Неуклюже сочиняю я. – Потом меня замутило и… ну, ты понимаешь.

– Бывает. – Он понимающе склоняет голову набок.

Улыбается.

– Что? – Улыбаюсь ему в ответ.

– Если это был такой способ послать меня подальше…

– Нет! – Кладу ладонь ему на плечо. Клянусь, это происходит инстинктивно. – Вовсе нет. Честно!

Микке звучно вздыхает.

– Тогда теперь ты вдвойне моя должница!

– Ты про свидание?

– Моя смышленая девочка. – Он касается кончиком пальца моего носа и давит на него, точно на кнопку.

– Значит, ты еще не передумал? – Краснею я.

– С чего бы?
– Рука Микке нежно ложится на мою талию, пальцы требовательно сминают нижний край водолазки. – После того, как ты бросила меня на вечеринке, я только больше распалился. Знал, что у тебя что-то стряслось. Ты не могла оставить меня специально.

– Ты слишком самонадеян. – Смеюсь я.

И накрываю его ладонь своей, тем самым останавливая вторжение под водолазку.

– Просто я знаю, что неотразим. – Говорит он глубоким низким голосом прямо мне на ухо. Щекотно. – И всегда добиваюсь своего.

– Микаэль Линдстрем! – Точно колокол, звенит голос директрисы. – Никаких вольностей на территории гимназии!

Парень нехотя убирает руку и отстраняется.

– Директор, - повернувшись, он отвешивает ей шутовской поклон.

Глаза Клары Экман натыкаются на меня и тут же округляются.

– Вижу, вы уже прекрасно освоились, госпожа Остлунд. – Язвительно тянет она.

– Простите. – Кашляю я.

Звенит спасительный звонок, и Микке делает шаг, закрывая меня от ее злого взгляда своей спиной.

– А ведь у вас достаточно предупреждений, Микаэль! – Напоминает директор.

– Это будет лучшим в моей коллекции. – Пытается шутить он.

– Не нарывайтесь. – Звенит ее голос. – Отправляйтесь-ка в кабинет, юноша, иначе рискуете опоздать ко второму звонку. Это будет финальным проступком, за ним сами знаете – отчисление.

– Уже бегу. – Кивает ей Микке.

– Вас это тоже касается, Линнея!

– Да, конечно. – Я опускаю голову и срываюсь с места.

Уходя, чувствую, как она сверлит мою спину взглядом. Быстро взбегаю по ступеням.

За спиной слышатся шаги Микке. Он почти догоняет меня.

Когда мы заходим за угол, я оборачиваюсь.

Микаэль в два широких шага сокращает расстояние между нами и снова хватает меня за талию.

Я теряю дар речи, боясь, что он поцелует меня прямо здесь – рискуя нарваться на нечаянных свидетелей. Но вместо этого парень наклоняется к моему лицу и хрипло произносит:

– Вечером. Я приду. Жди.

Хлоп, хлоп ресницами.

У меня перехватывает дыхание.

– Хорошо. – Отвечаю я.

И почему-то вспоминаю, как Бьорн целовал свою Лену.

Все правильно. Все закономерно.

Все на своих местах.

– Буду ждать.

33

– Да в доме Ульрика вчера собралось полшколы!

– Это что выходит, всех нас вызовут?

В какой кабинет не войди, везде говорят об исчезновении девушки. В любой компании ребят, в любом классе – на уроке, на перемене и даже в столовой. Вчера на вечеринке присутствовала почти вся параллель, поэтому основные тревоги учеников теперь сводятся к тому, чтобы их не вызвали на беседу с Беком и шефом полиции. И это настолько цинично, что мне хочется ударить кулаком по столу и заорать, чтобы все они немедленно опомнились.