Я вижу Микке. Он лежит в гамаке под луной. Гамак натянут меж двух деревьев у дома, и он легонько покачивается в такт дыханию ветра.

Подхожу ближе, чтобы лучше рассмотреть его. Встаю на цыпочки. Он такой красивый. Мужественный. И такой беззащитный, когда спит.

Я вижу, как гамак медленно обволакивает сизым туманом. Становится так холодно, что лед буквально забирается под кожу. У меня немеют пальцы. Я наклоняюсь над Микаэлем, чтобы предупредить – ты замерзнешь.

Но не успеваю ничего сказать - он открывает глаза и в ужасе уставляется на меня. Хотя, нет. Не на меня. Парень глядит куда-то сквозь меня. Его глаза выглядят безжизненными, а из горла вдруг рвется глухой хрип.

– Что? Что такое? – Пытаюсь спросить я. – Тебе плохо?

Оглядываюсь вокруг, но никого не вижу.

Эта сила невидима.

 И тут я просыпаюсь.

Вокруг темно. Тихо.

Машинально касаюсь рукой носа, но кровь не идет. Зато из глаз льются слезы. Мне было так жаль его, я так перепугалась!

Сажусь и пытаюсь отдышаться.

Неужели, зло добралось и до Микке? Что значит этот сон? Что я видела?

С мыслью о том, что нужно будет завтра предупредить своего парня, я падаю обратно на подушку.

– Спи, моя маленькая, - шепчет кто-то в темноте.

Я чувствую руки, которые гладят меня по волосам. Чувствую запах – тонкий, сладкий.

– Спи, хорошая. – повторяет она. – Это просто сон, просто страшный сон.

Женщина склоняется над кроваткой, в которой я лежу.

– Спи, мама здесь. – Нежно звучит знакомый голос.

И я ошарашено вскакиваю с постели и отчаянно пытаюсь стряхнуть с себя остатки сна. В комнате темно и тихо, рядом никого нет.

Это похоже на сумасшествие.

Это оно и есть.

Я сажусь на пол и закрываю лицо руками.

Меня колотит. Я хочу, чтобы все это скорее закончилось.

До утра у меня так и не получается больше уснуть.

На следующее утро я брожу по коридорам, пытаясь отыскать Сару или Микке. Беру телефон, чтобы набрать кого-нибудь из них, но в этот момент на мое плечо ложится рука.

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь.

– Линнея Остлунд?

Узнаю ее - это секретарь.

– Да. – Хрипло отвечаю я.

– Вас вызывает госпожа директор. – Хмыкает она.

– Что-то случилось? – Уточняю я.

– У вас обнаружилось несколько прогулов. – Лицо женщины принимает ехидное выражение. – А также вы пропустили вчера ваш прием у психолога.

– Да но…

– Госпожа Экман желает с вами побеседовать. – Отрезает она.
– Прошу за мной.

 Разворачивает и деловито семенит по коридору.

Сжав челюсти, я бреду за ней.

Как же не вовремя!

Едва мы входим в приемную, как у меня по спине пробегает холодок. Я чувствую что-то знакомое: запах или энергетику. И точно знаю, кого увижу за дверью. Вот секретарь входит первой, а я следом. Дверь открывается шире, и перед моим взором предстает сидящий на скамейке и ссутулившийся Бьорн. Он поднимает на меня глаза.

– Присядьте пока здесь. – Указывает мне женщина на эту скамью и удаляется за свой стол.

– Хорошо. – Почти беззвучно отвечаю я.

Оказывается, под взглядом Хельвина мне все еще тяжело быть собой. Да что уж там, даже просто дышать - трудно.

38

– А, девочка из тумана. Привет. – Парень подвигается, приглашая меня присесть.

Его волосы сегодня распущены.

Его. Волосы. Распущены..!

Мои колени непроизвольно подгибаются.

– Привет, Халк. – Говорю я.

И несмело опускаюсь на сидение рядом с ним.

Теперь мне совсем не хочется думать о том, что у меня вчера появился парень.

Бьорн отворачивается и смотрит на секретаря: та занята своими делами за столом. Возможно, он хочет мне что-то сказать, но не желает делать этого при посторонних.

– Твой пиджак. – Спохватываюсь я.

И достаю из сумки вещь, из-за которой пришлось оставить дома учебник по географии – в ней просто не осталось свободного места.

– Немного помялся, извини. Хотела отдать тебе вчера, но… - Вижу, как Хельвин оборачивает на меня взгляд, и сглатываю. – Как-то не подвернулся подходящий момент…

Вспоминаю его поцелуй с Леной. Судя по глазам, парень тоже вспоминает об этом, но выражение его лица остается прежним.

Вот это выдержка.

– Спасибо. – Он берет пиджак, вертит в руке, затем заталкивает в свою сумку.

Я вижу краешек гандбольной формы, торчащий из нее. Возможно, это единственное, что Хельвин носит с собой в школу, ведь учебников там не видно.