Кинув в корзинку пару плиток шоколада, я пожала плечами, хоть и знала, что сестра не могла меня увидеть:

— Нормально. Вроде бы ничего не дрогнуло. В конце концов, зря я, что ли, так старалась и училась игнорировать любые раздражители, которые могут попытаться нарушить мой покой?

— Твоя беда не в этом, Маша. Ты не игнорируешь чувства — ты просто прячешь их под замок. Рано или поздно они либо прорвутся наружу, как уже было раньше. Либо же просто уничтожат тебя изнутри.

— Этого не случится, — твёрдо произнесла я, — Чтобы что-то прорвалось — нужно, чтобы внутри что-то в принципе было. Карина, для меня это всё — пройденный этап.

— Я запомню эти слова и верну их тебе в будущем, когда в очередной раз окажусь права. Ну да ладно. Скажи мне лучше, ты помнишь, что завтра тебя ждут в клинике для осмотра?

Одно из последствий моего заболевания более чем двухгодичной давности — необходимость регулярно проходить осмотры, чтобы избежать повторного приступа. Ну, и еще ограничения в питании, диета, и многое другое. Моим лечащим врачом, как вы уже поняли, был Миша, но мне пришлось его поменять. Точнее — отказаться от его услуг в принципе и проходить осмотры где придётся. Однако, Карина заявила, что нашла очень хорошее учреждение, и записала меня на приём. Близняшка заботилась о моём здоровье больше, чем я сама.

— Конечно, помню. Ведь я отказалась от законного обеда и еще часа работы, чтобы позволить какому-то медику изучать мои внутренности, — хмыкнула я.

— А как звучит то. Ладно, Маш, тут малая чего-то раскапризничалась, требует моего внимания. До связи. Люблю тебя.

— И я тебя.

Убрав телефон, я остановилась возле стеллажа с вафлями, изучая содержимое полок. Мой взгляд наткнулся на бело-голубую упаковку с черной надписью «Knoppers». И тут же, как по заказу — новое воспоминание. Соскучились они по мне что ли. Столько времени я к ним не возвращалась…

*****

Два с половиной года назад

— И нужно будет пересмотреть ваше питание. Не сильно, потому что это может также негативно отразиться на общем состоянии, и простите, стуле.

На этих словах Маша смутилась. Хотя, казалось бы, её врач говорил очень правильные и абсолютно нормальные вещи, и, в конце концов, он просто делал свою работу. Но одно дело — выслушивать подобные вещи от постороннего хирурга, и совсем другое — от доктора, который к тому же был чертовски привлекательным.

Но всё это меркло по сравнению с тем, что для Сергеевой настал тот самый день — день, когда её выписывали. Неофициально — рыжая договорилась с врачом, что тот отпустит её под честное слово, но официально её больничный продлится ещё пару суток. Как бы комфортно ей не было в одиночной палате, особенно после того, как её сняли с жидкой диеты и разрешили нормально питаться, Маша мучительно сильно хотела домой. Элементарно помыться в своей ванной, уложить волосы, в конце концов — просто поспать в своей постели. Да и обидно было платить за съём квартиры, в которой её уже несколько дней не было. — Однако, я бы настоятельно рекомендовал вам питаться согласно диете, которую я для вас составил, — продолжил тем временем Михаил Олегович.

Вздохнув, рыжая с тоской протянула:

— Ну вот. Скоро же Новый год. А как же набить брюхо за праздничным столом?

Доктор понимающе улыбнулся:

— Оливье? — и, чуть подумав, добавил, — Без горошка.

— Эм…мне теперь нельзя горошек? — спросила Маша озадаченно.

— Нет, вам можно. Просто я не ем горошек и вообще бобовые.

Маша кивнула, не рискнув задать вполне резонный вопрос «зачем мне эта информация?». Доктор вообще в последние дни был удивительно разговорчив — за день до этого признался, что любит черничное варенье и торт медовик, но, как ни странно, без мёда, на который у медика была аллергия. Сергеева только диву давалась, откуда взялись все эти откровения, но ей это нравилось. Она получала удовольствие от бесед с доктором и с тоской думала о том, что скоро это всё должно было закончиться. За дверью её уже ждал Вадим, готовый отвезти сестру своей супруги домой.

— Хорошо, а что с десертами? Сладкое мне есть можно? Я, знаете ли, фанат блинчиков с кленовым сиропом и вафель-батареек.

Михаил Олегович с улыбкой спросил:

— А «кнопперсы» вы пробовали?

— Эм…а что это за зверь такой? — с подозрением спросила Маша.

Глаза доктора расширились в неподдельном удивлении:

— Как? Вы не пробовали «кнопперсы»? Быть того не может!

— Док, я бы смогла ответить на ваш вопрос, если бы вы мне объяснили, что это такое, эти ваши «кнопперсы».

Михаил Олегович без лишних слов полез в карман. Достав телефон, он вбил что-то в поисковик, после чего протянул телефон девушке, и она смогла на экране увидеть вафлю, завернутую в бело-голубую этикетку.

— О, я видела их в магазине. Но не пробовала, — заметила рыжая.

— Очень зря. Это — самые вкусные на свете вафли. Все остальные меркнут перед ними! — заявил доктор уверенно.

Глядя на него, Маша не смогла сдержать лёгкий смешок. А после, поймав вопросительный взгляд мужчины, покачала головой, заметив: