— Зачем? — повторила вопрос Маша.

— Я не знаю, — честно признался мужчина, — Поначалу я думал и верил, что действительно всего этого хочу. А потом, под конец, я говорил это только потому, что ты ждала от меня этого. Но я так не могу. Отпусти меня, пожалуйста. Иначе в один день я просто сбегу сам.

Маша молчала. Она отчаянно боролась со слезами, которые душили её. Нельзя. Она не должна. Итак слишком много показала накануне. Хватит плакать. Сглотнув комок, она негромко произнесла:

— Знаешь, мне не было бы так больно, если бы не твои слова. Такое бывает сплошь и рядом — люди встречаются, не подходят друг другу и расходятся. Но тут…это была даже не Надежда. Ты подарил мне самую настоящую Веру. В то, что всё будет хорошо, что, наконец-то я встретила человека, который любит меня, ценит, который хочет со мной будущего. И именно поэтому мне сейчас больно настолько, что порой просто нечем дышать.

— Прости меня, — тихо, на грани слышимости, произнёс мужчина.

— Я просто не понимаю. Всё было хорошо всего каких-то пару дней назад. И потом — я думала об этом. О том, какой была бы наша жизнь. Насколько мы подходим друг другу. И знаешь — мы идеальны для нас обоих. Мы привлекаем друг друга физически — тут грех спорить. Мы считаем друг друга красивыми и визуально. В быту мы тоже сошлись — тут ты также не будешь спорить, — Павлов кивнул, — Но и даже это не главное. Главное то, что мы хотим от жизни одного и того же. У нас одинаковые планы, желания, стремления, есть уважение друг к другу. Потому что влюблённость уходит, с годами вся эта страсть исчезает, розовые очки спадают — и приходит разочарование. В нашем случае его бы не было — ведь мы не тупо пялились друг на друга. Нет, мы строили планы. И я хочу бороться за нас. Но в одного я эту партию не разыграю. А ты этого не хочешь.

Миша отвёл глаза и, кивнув, негромко произнёс:

— Не хочу.

— Ты говорил об этом с мамой?

Кивок — и девушка понимает, что обратной дороги не будет. Мама, которая осталась в Казахстане, была одним из самых важных людей для Павлова. Она была первой, кто узнал про то, что у её сына появилась новая любовь. Эти двое очень много общались по видео связи, и мужчина нередко советовался со своей родительницей. И если он сообщил ей о решении разорвать отношения — всё, дороги назад не было.

Чуть подумав, Маша призналась:

— Мне так хочется тебя удержать. Но мне даже нечего тебе предложить. Всё самое дорогое я тебе итак отдала — саму себя. Это — самое ценное, что у меня было. Моё сердце. Но тебе оно не нужно, ведь ты меня не любишь. А больше у меня ничего нет. Я очень сильно тебя люблю, поэтому могу только отпустить. А я…со мной всё будет хорошо. Точно не сегодня, и вероятнее всего, не завтра. Но я буду в порядке, — несколько слезинок скатилось по её щекам, и девушка торопливо вытерла их, — Чёрт, я ведь не хотела плакать. Прости за это.

Маша проводила мужчину до двери, а после — пошла на кухню. По старой привычке открыла окно и выглянула. Раньше Павлов всегда, уходя, прикуривал, поднимал голову — и слал своей девушке воздушный поцелуй. Но в тот раз он лишь щелкнул зажигалкой — её подарком — и пошёл к припаркованной машине. С другой стороны, чего еще ждала Маша, если он даже сидя напротив, не смел поднять на неё глаза? И, буравя взглядом его спину, девушка шепнула еле слышное:

— Прощай.

*****

— В какой-то степени, мы правда уникальная пара. Ведь расставались не один день, а два, и каждый месяц я скорбела двое суток. Знаешь, первое время я была даже не расстроена, а растеряна, — негромко произнесла, так и не дождавшись ответа от Миши, — Несколько недель пыталась понять, что не так. Как я умудрилась пропустить тот момент, когда всё стало не таким? Когда всё изменилось? Я не воспринимала саму реальность. Просто, мне казалось, что если мы с тобой оказались ненастоящими — то, что в этом мире вообще могло быть настоящим? Мне жить не хотелось, — поймав резкий взгляд Дока, я покачала головой, — Нет, ни о чём таком я не думала — в конце концов, не дура. Но мне не хотелось просыпаться по утрам. Я не верила вообще никому. Как вообще можно доверять кому-то, если самое реальное в моей жизни оказалось просто пшиком?

— Маша, мне жаль, — негромко произнёс мужчина, но я только горько усмехнулась:

— О, я верю тебе. Ведь мне тоже жаль. Жаль, что я позволила самому светлому чувству, что только завладевало мной, меня же и уничтожить.

— Я…я не знал, — голос Миши был растерянным.

Повернувшись, я заметила его взгляд — в нём читалось смятение, обида, боль. Интересный коктейль, если вспомнить, что это я была главной жертвой той истории. Но я знала причину такого выражения на его лице. Миша, несмотря на все свои достоинства и плюсы, жил в тени своих комплексов. Которые щедро отсыпали ему предыдущие девушки, а также бывшая супруга. Он не верил, что его могли так сильно любить. Все, с кем он был раньше, всегда на первое место ставили себя. Я же возвела на пьедестал мужчину. Моя большая ошибка.

— Конечно не знал. Потому что ты не знаешь, что значит любить тебя. Когда мы были вместе, каждая клеточка моего тела кричала, что это правильно, что мы — идеальная пара, и такая любовь может изменить всю мою жизнь. Но когда тот, кто давал тебе такие эмоции, вдруг уходит, наступает пустота.

Мой голос звучал глухо, я наверняка выглядела, как человек, который устал от всего. Собственно, так и было. Но я понимала, что не могу уйти, не сказав всё, что накопилось. Всё, что так сильно хотела сказать ему все те месяцы, до того дня, как мне стало всё равно.

— Знаешь, как я поняла, что пошла дальше? Я проснулась однажды утром — и не вспомнила о тебе. А после — не вспомнила, что не вспомнила. Как бы бредово это не звучало. Но жизнь постепенно замостила твой образ другими и вытеснила тебя из моего разума. Да, это, в основном, была работа, но всё же. Я пошла дальше. Вот только отношения завязывать перехотела. Тут да, прогресса нет.

— Маша, девочка, моя, Мандаринка, — заговорил Павлов, протягивая руку и накрывая мою чуть дрожащую ладонь своей, — Я могу всё исправить. Дай мне шанс. Дай нам шанс. Прошу тебя.