— Вот как? Рад это слышать, господин маг… Кстати, что за ошибку я, по-вашему, должен перестать совершать?

— Перекрывать часть потока Силы, чтобы усилить оставшуюся часть, когда сил на обычную работу не остаётся. Это большая ошибка. Вы себя выжигаете. Эффективно, но ненадолго. Спасёте десяток, а когда вас не станет, умрут сотни.

Лерон потрясённо моргнул.

— Что… откуда вы?..

— Как я уже сказал, жизнь и смерть две стороны одного зеркала, тир Лерон. Чтобы дерево продолжало жить, садовнику приходится обрезать сухие ветви, но ведь дерево он тоже сажает сам. Неужели вы думаете, что его цель при этом превратить росток в сухостой?

Целитель непонимающе поднял брови. Потом задумался, и уточнил с недоверием:

— Хотите сказать, что… хммм… жизнью заведуете тоже вы?

— А вам это кажется не логичным? — снова на его губах мелькнула и исчезла мимолётная улыбка.

— Эммм… — невразумительно откликнулся целитель. Вид у него был пришибленный.

Поэтому, помявшись, он вместо ответа уклончиво предложил:

— Раз так, то, может, всё-таки посмотрите господина Третьего Стража?

И боком, продолжая с недоверчивым опасением коситься на Кеарана, первым двинулся к покоям, где лечили старого военачальника.

— Я же уже сказал, что посмотрю, — маг улыбнулся. — Не вижу причин менять решение. Что же касается поступка моего брата… Боюсь, что происходящее в подвалах не могло долго оставаться тайным. Уверяю, найденный в результате расследования труп жены и дочери с куда большей вероятностью убил бы и Третьего Стража и мастера Защиты чем то, что происходит сейчас, тир Лерон. Вам всем повезло, что мальчик нашёл себе наставника. И я это говорю вовсе не потому, что мы братья.

Внезапно он замер и обернулся в сторону, с которой они пришли.

— Простите, мне нужно проверить причину реакции отслеживающего амулета. Как только закончу, немедленно присоединюсь к вам у Третьего Стража. Я понимаю, для вас всё это… необычно, но мы на одной стороне.

С этими словами он быстро пошёл обратно.

Старший целитель остался стоять, открыв рот для ответа, но так и не успев его озвучить.

Поколебавшись несколько мгновений, он нехотя отвернулся, явно разрываясь между стремлением убедиться в благополучии самой тяжёлой из находящихся сейчас в лазарете подопечных и нежеланием спорить со странным пришлым магом, который вызывал у него, безо всяких преуменьшений, нервную дрожь.

Наконец он определился. И, тяжело вздохнув, зашагал к покоям Третьего Стража.

А Кеаран тем временем уже открывал дверь в комнату, где оставил Гайра и его жену.

— Что произошло? — спросил маг, подходя к кровати.

Гайр вскинул голову. Возвращения целителя он даже не заметил.

— Не знаю, — со стоном выдохнул он, — Я говорил с ней… взял за руку… А потом — вот.

Он вновь опустил взгляд на дрожащую в ознобе жену, с такой болью в глазах, словно замерзал он сам. Причём где-то бесконечно далеко жилья и насмерть.

— Я что-то сделал не так… — безнадёжно выдохнул он.

— Не думаю, — целитель коснулся руки подопечной. — Тише, девочка, тише…

Несколько мгновений он молчал, к чему-то прислушиваясь.

— Вы всё сделали правильно. Она реагирует на присутствие. Разум хочет верить тому, что слышит, тело боится боли. Она будет сопротивляться. Но сопротивление нужно побороть. Только… Не силой.

Он на миг замер, потом щелкнул пальцами. Кровать вздрогнула и увеличилась вдвое.

— Забирайтесь.

Гайр неуверенно измерил взглядом разросшееся ложе. Почти прозрачную, кажущуюся сейчас чудовищно хрупкой жену.

— Вы уверены, что?.. — с сомнением начал он.

Но тут же сам оборвал себя и, рвано кивнув, осторожно опустился на край кровати. Поколебался — и, осторожно взяв ледяную руку жены, прижал её к своей груди, накрыв поверх собственной ладонью.

— Я здесь, родная, — тихо шепнул он, с нежностью глядя в дорогое лицо. — Я больше тебя никому не отдам…

Целитель качнул головой.

— Ложитесь вместе. Я притуплю боль — если не появится новых ран, она её не почувствует. Палач с вашим лицом был очень похож, но любви к ней явно не чувствовал. Дайте ей то, что станет ощутимой разницей. Раз уж ей страшно и холодно, дайте защиту и тепло.

Гайр стиснул зубы. Вместе с губой, опять, похоже, не заметив, что прокусил до крови. И аккуратно, боясь сделать хоть одно резкое движение, придвинулся вплотную к Карилли.

Помедлил, не решаясь потревожить. Потом бережно приподнял жену за плечи и уложил её голову себе на грудь. Просунул свободную руку под сползшую куртку, обнимая и прижимая к себе.