Осмысливаю происходящее, будучи по-прежнему несколько ошарашенной таким поворотом событий. И тут только до меня доходит, что в процессе нашей беседы — не знаю, когда — Ковалевский стал обращаться ко мне на "вы".

Спустя минут пять я выхожу во двор. Вдали — чёрные силуэты деревьев, над голово — чёрная ночь с яркими, мерцающими звёздами. Я подхожу к большой тёмной машине с включёнными фарами, около которой стоит Ковалевский. В ожидании меня дверь раскрыта нараспашку. В салоне — приятный тёплы свет. Ковалевский пропускает меня вперёд на заднее сиденье, садится следом, и закрывает дверь. За рулём ещё один его подчинённый — худощавый молодой человек с будто набриолиненными, зализанными назад, волосами. Он скуластый, с большим лбом и хмурой монобровью над сощуренными глазами. Рот жёсткий — тонкая и короткая полоска губ, чуть изогнутая книзу. Вид подчинённых Ковалевского меня пугает и этот парень мне тоже вовсе не кажется симпатичным. Но Ковалевский в какой-то мере избавляет меня от него — он неопределенно машет кистью в воздухе и окошко между нами и водителем закрывается толстым стеклом.

Присутствие Ковалевского рядом — волнительно. Тёплая нога касается моей, я чувствую запах его приятного парфюма и буквально кожей чувствую его силу и власть. Он — фигура, в этом у меня не было сомнений и раньше, но теперь я явственно это ощущаю. В душе какой-то трепет перед ним, его волей и сдержанностью.

Машина выезжает на дорогу и Ковалевский поворачивается ко мне:

— Надеюсь вы понимаете, Милана, что я знаю о вас многое из того, что находится в открытом доступе.

— Да, понимаю, — пожав плечами, говорю я.

— Почему вы не замужем?

С недоумением смотрю на него. Несколько странный вопрос для организатора моего похищения.

— Не хочу, — говорю я.

— Об этом я догадался, — сухо произносит он. — Но мой вопрос скорее о причине вашего одиночества.

— Мне нравится быть самой по себе, — говорю я.

Он усмехается. Молчит.

— Наверное, в этом мы с вами похожи, — наконец произносит он. — Хотите выпить чего-нибудь?

— Воды бы — с удовольствием.

Он наливает мне в бокал воды из стеклянной бутылки. Беру его в руку и делаю несколько глотков. Очень кстати — от волнения во рту совсем пересохло. Я не понимаю, как вести себя с этим человеком. Понимаю лишь то, что теперь очень зависима от него.

— У вас были серьёзные романы? — спрашивает он. — Ну, за исключением мужа вашей сестры.

Вот как? Что он хочет этим продемонстрировать? Свою осведомлённость?

— Нет, — говорю я. — Не было.

— Хорошо. А влюблённости?

— Пару раз, но ничего серьёзного. Почему вы спрашиваете меня об этом?

Он устало потирает пальцами переносицу.

— Потому что вы должны максимально качественно сыграть свою роль.

Я поворачиваюсь к нему и внимательно смотрю на него.

— Что в вашем представлении в данной ситуации означает "качественно"? — спрашиваю я.

Ковалевский улыбается уголком рта. Впервые в его серых глазах я замечаю что-то вроде весёлости. Но утверждать бы этого не стала — слишком непонятен мне этот мужчина.

— Вы были любовницей? — спрашивает он.

Снова смущаюсь.

— В каком смысле? — чтобы выиграть время для обдумывания ответа, уточняю я.

— В смысле, вас трахали когда-нибудь влюблённые в вас мужчины, в которых были влюблены вы?

Его прямота начинает мне нравиться. Сама не знаю почему — спроси меня подобное в подобной форме какой-нибудь парень, с которым я подумывала бы переспать, я скорее всего послала бы его лесом. Впрочем, я совсем в другой ситуации. К тому же обычно они из-за того, что я называла вещи своими именами, без лишних, на мой взгляд, экивоков, смущались сами. А теперь смущена я. Но это… приятное смущение. Мне даже начинает нравиться этот разговор. Возможно потому, что он уводит меня от мыслей о ловушке, в которую я попала. А может потому, что мне совершенно точно нравится мужчина, сидящий в машине рядом со мной.

— Я не влюбляюсь, — говорю я. — Не влюбчивая, знаете ли.

— Сторонница одноразовых встреч? — усмехается он.

— Именно так, — с вызовом говорю я. — Вы же сами всё знаете, зачем вы спрашиваете?

— У таких подходов всегда есть причины, — говорит он. — И часто о них можно узнать только разговаривая с человеком с глазу на глаз.

— Причина в том, что я не желаю быть зависимой. В том числе от собственных чувств.

— Не желаете или боитесь?

— Не желаю. Не вижу в этом смысла. До вчерашнего вечера меня всё в моей жизни устраивало.

— Я правильно понимаю, что любовницей вы не были?

— Правильно.

— В таком случае, вы можете меня подвести. Согласны?

— Я вам сразу сказала, что я не актриса.

— Тогда нужно сделать так, чтобы вам не пришлось играть.

Озадаченно смотрю на него.

— Что вы имеете в виду? — спрашиваю я.

— После ресторана мы с вами займёмся сексом, — с совершенно невозмутимым видом говорит он.

В его фразе нет ни нотки вопроса. Он это именно что утверждает.

— Вы решили, что из-за того, что я предпочитаю одноразовые сексуальные встречи, я даю любому, кто меня хочет? — спрашиваю я.

Он холодно смотрит на меня. Мне снова становится не по себе. Похоже, я увлеклась и позволила себе лишнего в это непростой для меня ситуации.

— Во-первых, я не любой, — довольно жёстко произносит он. — Во-вторых, в слове "давать" в этом контексте есть что-то жалкое. Женщины "дают" только тем, кто слаб и ничтожен. Что-то типа награды собачке за хорошее поведение. Мужчинам вроде меня женщины отдаются. Уловите разницу.

Я не знаю, что ему ответить и потому молчу.

— Поэтому вы мне — отдадитесь, — завершает он.