– Очень красиво, - согласился мужчина. – Я несколько лет не выезжал в город, - неловко признался он, взъерошив волосы. – Купил нарядов с запасом, но, видимо, переусердствовал. Думал, у Анны не найдется ничего впору, но ты нашла подходящее платье.

– Оно тоже было велико девочке, - призналась я, не собираясь скрывать правду. Если его жена волшебница, Дэвид должен об этом знать.

– Но как же? – не понял он. – Ты, действительно, его ушила?

– Что-то вроде, - я усмехнулась, - уменьшила, но не с помощью иголки с ниткой.

Дэвид смотрел на меня непонимающим взглядом.

– Как? – выдохнул он.

– А вот так.

С этими словами я приподняла руку, выпустив из пальцев голубой огонек. Упав на туалетный столик Анны, огонек подхватил костяной гребень и по воздуху перенес мне.

– Я волшебница Дэвид, - призналась я.

Легко подхватив безделушку, протянула ее мужчине и улыбнулась.

Глава 9

– Госпожа Генриетта такая обходительная!

– Настоящий ангел!

– Она добрая и совсем не высокомерная!

Альфред слушал трескотню кухарок на кухне и удивлялся. Щека все еще помнила тепло недавнего поцелуя, но разум подсказывал, что все это неспроста. Взгляд у госпожи и, в самом деле, стал добрее, но опытный садовник не верил в возможность кардинальных перемен.

– А вы не думаете, что Генриетта вводит вас в заблуждение?
– он попытался донести истину, но Альфреда никто не слушал.
– Что если госпожа никакой не ангел, а самая настоящая ведьма?

– Да ну тебя, - отмахнулась Алисия и рассмеялась. Вслед за ней рассмеялись все остальные девушки.

В который раз, махнув рукой на безрассудных девиц, садовник, кряхтя и ругая несправедливую жизнь, направился к кучеру. Старый Эдвин, как и он, всей душой ненавидит колдуний, и с удовольствием выведет госпожу на чистую воду, если заподозрит неладное.

В это самое время Анна кружилась в новом платье, демонстрируя няне наряд, который ей подарила мачеха.

– Твоя матушка такая мастерица!
– всплеснув руками, пожилая женщина принялась восторгаться красотой платья и своей юной воспитанницы.

Нацепив бусы, девочка, гордо шествовала по комнате, задирая кверху нос. Платье и в самом деле было замечательное. Колдовство придало наряду милые формы, превращая двенадцатилетнюю девочку в маленькую госпожу. Анна очень этим гордилась, а еще своими медовыми волосами. Она то и дело проводила пальцами по локонам и счастливо улыбалась.

– Дай бусы поносить!
– Ричард тоже захотел быть таким же красивым, как сестра, и ухватился за нитку.

– Отпусти!
– Анна попыталась стряхнуть его руки, по пальцы брата крепко держали драгоценные камни.

– Я тоже хочу, - канючил Ричард и тянул нить на себя.

В результате их возни, нитка не выдержала, и бусины раскатились по всей комнате.

– Расскажу отцу о твоих проделках!
– пригрозила раздосадованная сестра, и принялась собирать камни в передник.

Когда Камилла продемонстрировала свои необыкновенные способности, Дэвид удивился, но пугающая картина складывалась с ужасающей быстротой. Странное влияние, под которое он внезапно попал. Загадочная влюбленность, хотя после смерти Эммы вдовец никого к себе не подпускал. Затем последние слова, перед тем как Генриетта заперла его в башне. И странное освобождение, сопровождаемое объятиями и поцелуями.

Камилла мило улыбалась, не понимая, в какую переделку попала своим неосторожным признанием. Вместо того чтобы восхититься ее талантами, муж Генриетты вытаращил глаза от удивления и хриплым голосом выдохнул:

– Ты ведьма?

– Ведьма?
– опешила Камилла, не зная, как реагировать на слова Дэвида. Она волшебница, не ведьма, но это с какой стороны посмотреть.

– Ты можешь перемещать вещи по воздуху, управлять людьми и их эмоциями, - перечислял мужчина сбивчивым голосом, с опаской поглядывая на девушку.
– Уменьшила платье без швейных принадлежностей и меня освободила, хотя говорила, что у тебя не ключа.

– Замок рассыпался в моих руках, - прошептала Камилла, чувствуя, как комок в горле сжимается, и на глаза наворачиваются горькие слезы.

– Ты исчадие ада!
– Дэвид отбросил на пол костяной гребень и сделал решительный шаг вперед.
– Дьявольское порождение, которое нужно немедленно искоренить.

Камилла отступила, прижав ладонь к бьющемуся сердцу. Она хотела как лучше, чтобы между супругами не существовало никаких секретов, но все вышло только хуже. Не хватало еще, чтобы Генриетту сожгли на костре, обвинив в колдовстве.