Это всё лирика, а практика — вон она: сидит у нас на хвосте, и никак её не сбросишь… И торговец, и мародёры всё больше отставали, а вот три мелких гада неизменно удерживали скорость и расстояние.

— Что б-дем с э-э-э-эт-ми д-лать? — поинтересовался Рубари.

— Сначала оторвёмся от толстяков, — подумав, ответил я. — А потом попытаемся сбросить и эту мелочь с хвоста… Посмотрим, на что они вообще способны. Вряд ли выдадут такую же скорость, как мы на максимуме.

— Как знать… — Рубари вздохнул.

И вот тут я был с ним согласен, потому что дирижабли, преследовавшие нас, явно были совсем не простыми корабликами. Три винта, небольшие вытянутые аэростаты, маленькие гондолы — очень похоже на скоростные дирижабли. И это реально чудо, что они не могли нас догнать…

Впрочем, свою ошибку я понял уже на следующий день. Могли — и ещё как могли… За ночь они явно подросли в размерах, а значит, продолжали приближаться. Пора было ломать голову над очередной уловкой — или искать неочевидную для опытных «загонщиков» хитрость… Можно было попытаться сменить курс в облачной завесе, если бы покров был сплошным, но вот беда — безжалостный южный ветер превратил всю пелену туч в отдельные облака, которые всё больше и больше расслаивались по высоте.

Слоистые, кучевые, слоисто-кучевые — если честно, я не знал всех их правильных названий. На самом деле, просто вспоминал, что вообще знал на Земле про облака. Да и облачность здесь, на Терре, была немного другой. Чего только стоит двойной слой туч зимой… Это было необычно для моих яслей — я за всю свою жизнь никогда про такое не слышал. Интересно, почему вообще так происходит…

Так или иначе, но пока ещё мы умудрялись держаться на расстоянии от врага, но оно упрямо сокращалось. И кто знает, что у них там в запасах имеется, чтобы сделать нам больно?.. Первую попытку сбросить хвост я предпринял поздно ночью. Погасив все фонари — и ориентируясь только на звёзды, я нырнул за большое облако и уже из-под него пошёл на снижение. И ведь почти получилось!..

Мы снизились, изменили курс и бодро полетели строго на юг. До земли было три-четыре сотни метров, вот только от поверхности Терры внезапно отделились какие-то чёрные тени — и нам срочно пришлось набирать высоту, потому что связываться ни с какими чудовищами не хотелось. Стоило нам чуть подняться, как наши преследователи снова обнаружили нас и сразу начали менять курс. Безвыходное положение — между хищными тварями и явно не глупыми врагами…

Утром мы обнаружили преследователей в каких-то жалких полутора километрах за кормой нашей гондолы. И они продолжали приближаться — медленно, но неотвратимо. Я направил дирижабль к высокому облаку, поднимавшемуся от земли ввысь не меньше, чем на километр. Оказавшись внутри, мы на полную раскочегарили логос огня и принялись медленно забирать по кругу, поднимаясь всё выше и выше по спирали. Больше всего во всём этом движении напрягало то, что и нам врага не было видно — а, значит, и непонятно было, что он замышляет.

— Рубари… А это вообще здесь нормально, что за нами кто-то гонится, преследует, никак не отстаёт?.. — не выдержав, спросил я.

— Н-р-м-льно! — ответил тот, не спуская глаз с механизмов, а потом пустился в долгое объяснение. Впрочем, из него я понял разве что тот факт, что все, кто подлетает к тебе слишком близко — это твои враги.

Как пример, он приводил историю своего деда-охотника. Если к его дирижаблю кто-то пытался приблизиться, тот всегда врубал винты на полную и резко уходил. Почему? Потому что дружеские суда он и так все знал, а незнакомые пусть лесом идут. Такой принцип, по мнению деда Рубари, не раз спасал ему жизнь и позволил дожить до глубокой старости.

— Это ты из-за деда в строительстве эфирных судов разбираешься? — поинтересовался я.

— Да! — коротко ответил механик.

Через полчаса мы вынырнули из тучи на высоте почти трёх километров — и устремились перпендикулярно тому направлению, которое изначально выбрали. А именно, на юго-восток. И в первое время казалось, что нам всё-таки удалось улизнуть. Но этот манёвр позволил нам всего лишь оторваться от преследователей. Они, оказывается, разделились… Один дежурил под тучей, второй кружил вокруг, а третий — пошёл внутрь, рискуя с нами столкнуться.

Правда, преследователи никак не ожидали, что мы сумеем настолько высоко забраться. Пока заметили, пока призвали третьего из тучи, пока развернулись и легли на курс — мы успели уйти ещё километров на пять… Впрочем, все понимали, что это была лишь временная отсрочка неизбежного. Нанна и Рубари теперь всё время ходили мрачные и уставшие — и один только я не собирался так просто сдаваться.

Я решил для себя, что если меня и поймают, то погоня обойдётся этим уродам так дорого, чтобы они всю оставшуюся жизнь жалели о решении меня преследовать. И если будет надо, то я ещё и солью, убегая, всю пневму… Главное, чтобы нас всё-таки догнать не смогли. А вот с этим уже начинались сложности. Через полдня преследователи опять пошли на сближение, а два дирижабля начали расходиться в стороны — чтобы, видимо, зажать нас в клещи.

Помня о идущих нам наперерез мародерах и торговце, которые наверняка успели получить сообщение от скоростных дирижаблей, я искал способ снова лечь на курс в сторону Тероники. В том, что между дирижаблями врага имеется связь через дорогущие логосы, про которые мне рассказали Нанна и Рубари, я теперь и не сомневался — уж больно слаженно они действовали.

Снова на юго-восток нам удалось повернуть, лишь когда впереди показалось очередное вертикальное облако, возвышающееся над нами на несколько сотен метров. Я без колебаний направил дирижабль внутрь, но вместо того, чтобы начать кружить — продолжил движение по прямой. А выскочив с другой стороны, сразу направил судно к длинной веренице облаков, уходящих на юг — в расчёте на то, что враги будут искать нас вокруг большого облака и не сразу заметят, что мы уходим на юг, изменив курс.