Бьюла и так находится далеко от других поселений, да еще и дороги по весне развезло, но Тобиас собирается при первой же возможности съездить в Сейлем с телегой товаров. Он всю зиму мастерил столы, стулья и бочки. Их можно будет обменять на ткань, гвозди, семена, замки, петли и прочие вещи, которые нам нужны и которых не сделать самим. Он привезет их и будет здесь продавать. Тобиас всегда много работал, а теперь и вовсе трудится не покладая рук. У него множество идей, как заработать денег. Он хочет обеспечить Ребекке с младенцем достойную жизнь.

84.

Конец апреля 1660

Не всем нравится, что Ребекка и Тобиас поженились. В это воскресенье преподобный Джонсон ворчал на них с кафедры, а его проповедь была пропитана ядом. Дебора Вейн, ее сестра Ханна и подружки Лея Гарнер и Элизабет Деннинг тоже злятся. Они косо смотрят на нас в доме собраний и о чем-то перешептываются каждый раз, как видят меня с Ребеккой. Прежде я думала, что они вздорные, но безобидные, как комары, но недавно мы столкнулись с ними на лесной опушке. У них были корзины с цветами. Лесная земля сейчас покрыта ими как ковром. Из корзин выглядывали лобелии, нежные розы, орхидеи и лилии, но под ними я разглядела и другое: фиолетовые головки аконита, что-то похожее на болиголов, пахучие сорняки с мясистыми листьями и аронник, который вовсе не похож на цветок.

— Куда ты все время отлучаешься из Бьюлы? В лесу гуляешь? — спросила Дебора с невинным видом, а остальные захихикали. Я поправила садовый совок в своей корзине.

— Сейчас иду встречаться с Джонасом. Собираем растения, чтобы пересадить их у дома.

Хихиканье превратилось в издевательский смех.

— Брось, ты вовсе не за этим ходишь в лес, — сказала Лея.

— И не с мистером Морси там встречаешься, — добавила Элизабет.

— Неужели? А чем же я там занимаюсь?

— Мы все про тебя знаем, — сказала Дебора и хитро посмотрела на подружек.

— Мы все про тебя знаем, — повторили те хором.

— Вот как? И что же вы знаете?

— Знаем, что ты вытворяешь, — ответила Дебора и, наклонившись ко мне с нарочито заговорщическим видом, прошептала: — Мы все-все про тебя знаем!

— Так что же именно?

— Ты говоришь со зверями! Силою мысли заставляешь деревья гнуться! Заклинаешь духов, знаешься с краснокожими, и еще танцуешь голая! — Последние слова она процедила сквозь зубы и рассмеялась: — Вот видите? Она покраснела!

Я действительно почувствовала, что вся горю. Подружки прыснули со смеху, наслаждаясь моим смущением.

— Как тут не покраснеть! — воскликнула я. — Такие бесстыжие слова!

— Ты покраснела, потому что виновна. Нам твой промысел известен. — Дебора ткнула в меня пальцем. — Ты наводишь на людей морок. Но не волнуйся, — она переглянулась с подругами, — мы никому не скажем. Если пообещаешь кое в чем нам помочь.

— О чем ты? — я пыталась держаться спокойно, но вся взмокла.

— Не прикидывайся дурочкой. Нас не проведешь. Сегодня канун Майского праздника, а насколько я знаю, ведьмы очень его почитают[8]! — она многозначительно улыбнулась. — Нынче ночью можно увидеть будущее.

— Да, и узнать, кто твой суженый! — подхватила Ханна. — А еще можно приворожить кого-нибудь! — Она даже взвизгнула от возбуждения, и ее лицо еще больше вытянулось. — Вот для этого ты нам и нужна.

— Я ничего такого не умею.

— Умеешь-умеешь, — улыбнулась Дебора. — Ты наколдовала счастье Ребекке, значит, наколдуешь и нам.

— Я наколдовала счастье Ребекке?!

— Ты приворожила к ней Тобиаса!

— У них, конечно, волшебная любовь, — усмехнулась я, пытаясь свести все к шутке, — но я тут ни при чем.

— Брось, всем ясно, что без приворота не обошлось. Иначе зачем Тобиасу Ребекка? Она же страшненькая. Хуже того, ты приворожила к ней еще и преподобного Джонсона, чтобы он мне не достался! — Дебора прищурилась. — Может, ты сама за него хочешь?

— Я? За преподобного Джонсона? — На этот раз мой смех был искренним. — Ну ты и выдумщица.

— Значит, за Элаяса Корнуэлла! — выпалила Лея. — Слепому видно, что он к тебе неравнодушен, вечно тебя расхваливает!

— Даже если так, я ничего для этого не делала.

— Нет, делала! — прошипела Дебора.

— Вы все с ума сошли!

Простоватая, рослая Лея давно мечтала понравиться Корнуэллу. И, наверное, она могла бы стать ему хорошей женой. Девушки между тем составили целый план. Дебора хотела приворожить преподобного Джонсона, Элизабет — Джосайю Кромптона, Лея — Корнуэлла, а я должна была обеспечить, чтобы все пошло как надо.

— А ты за кого собралась? — Я взяла за подбородок маленькую Ханну. — Или ты еще мала думать о женихах?

Я улыбнулась, еще все надеясь обернуть разговор в шутку. Девчонке на вид — не больше десяти. Она улыбнулась мне в ответ, обнажив остренькие зубки.