Девушек обнаружил не кто иной, как сам Джеремая Вейн. Он увидел дочерей и одну из племянниц, пришел в ужас, заставил их одеться и поклясться, что они никому не расскажут о произошедшем и никогда больше этого не повторят. Возможно, никто бы и не узнал. Но…

Остальное рассказала Ребекка со слов Тобиаса, которому, в свою очередь, рассказал Нед Кардвелл.

Нед подсматривал с чердака. Он сказал, что девушки не первый раз вот так собирались и танцевали. Нед работает на Вейна, а Вейн — плохой хозяин и известный скупердяй. Так что парень решил использовать свое знание с выгодой: пришел к Вейну и потребовал деньги, чтобы построить собственный дом, а заодно Дебору в жены. В случае отказа Нед грозился пойти к преподобному и рассказать, что дочери и племянница такого уважаемого человека водят шашни с Дьяволом. Вейн обещал подумать. Нед сказал Деборе, что лучше бы ее дяде не тянуть с ответом, иначе он не станет молчать.

Дебора все рассказала Ханне, которая и так-то была дурочкой, а теперь стала придуриваться еще сильнее ради спасения. Другие взяли с нее пример. Теперь все изображают помешательство.

Я попыталась все это объяснить Ребекке, которая не может понять, что происходит. Зачем притворяться сумасшедшими? Ей это кажется бессмысленным, ведь это не снимает с них вины.

— Снимает, — возразила я. — Если решат, что они одержимы Дьяволом или еще каким злым духом, значит, они не в ответе за то, что вытворяют.

Ребекка взглянула на меня с любопытством:

— Откуда тебе столько известно?

Я задумчиво посмотрела на нее. Она старше меня, но еще такой ребенок, даже невзирая на то, что теперь она замужем и скоро станет матерью. Она располнела и порозовела лицом. Ей хорошо с Тобиасом, а скоро будет готов их новый дом. Я очень надеюсь, что они всегда будут счастливы.

— Лучше тебе не знать.

Я отвернулась, стараясь совладать со страхом. Девушек, разумеется, сочтут невиновными. Начнут искать виноватых вокруг и, боюсь, остановятся на мне. Сестры Вейн всегда меня недолюбливали, особенно Дебора. Она до сих пор ревнует Тобиаса к Ребекке и считает, что это я устроила их брак.

97.

Преподобный Корнуэлл привез из Сейлема доктора. Он только взглянул на девушек и тут же объявил, что медицина бессильна, поскольку их безумие — следствие порчи. Тем самым он подтвердил предположения преподобного Джонсона. Доктора отпустили, а Корнуэлл отправился на поиски кого-нибудь, кто докажет наверняка, что дело в колдовстве. Как раз ходят разговоры, что в Новую Англию прибыл человек, который в этом понимает.

Вслед за ним придут судьи. Их приговор предсказуем. Обвиненного в колдовстве казнят.

Как завещает Книга Исход, «ворожеи не оставляй в живых».

Как завещает Книга Левит, «мужчина ли или женщина, если будут они вызывать мертвых или волхвовать, да будут преданы смерти».

Священное писание здесь закон.

98.

Октябрь (?) 1660

Возможно, я пишу в последний раз. Трачу на это драгоценное время и рискую жизнью, но чувствую, что должна засвидетельствовать правду.

Человек, которого все так ждали, приехал.

Сегодня опять день покаяния. Всем без исключения велели прийти в дом собраний. Отказ приравняли к признанию вины.

В зале яблоку негде было упасть. Одержимых девиц усадили в первом ряду. Одни сидели ссутулившись, другие лежали на носилках. Все началось с пятерых: Деборы, Ханны, их кузины Джудит Вейн, а также Леи Гарнер и Элизабет Деннинг. Но теперь одержимых стало больше, они занимают целую скамью. Ханна сидит с краю и бормочет себе под нос, теребя куклу. Ей прощают такое поведение, считая ее невинным ребенком. Как же они заблуждаются! Она изо всех сил сжала куклу в руке. Тут же рядом со мной Ребекку скрутило от боли, и она схватилась за живот, прошептав, что пошли схватки, роды начались раньше времени. Я посмотрела на Ханну. На миг в ее глазах блеснула злоба, и она оскалила на меня свои острые мелкие зубки, а затем продолжила изображать помешательство.

Сара и Марта помогли Ребекке подняться. Я встала с ними, чтобы вывести ее на улицу. Но двое блюстителей у дверей преградили нам путь.

— Никому не выходить. Приказ преподобного Джонсона.

— Вы хотите, чтобы она родила прямо в доме собраний?! — Сара возмутилась так громко, что ее услышали мужчины. Тобиас, Джонас и мистер Риверс встали со своих мест.

Блюстители переглянулись. Они не могли ослушаться приказа.

Вдруг откуда-то появился Элаяс Корнуэлл.

— Пусть идут, — сказал он с выражением притворного милосердия на лице. — А ты, Мэри, останься, — он наклонился ко мне и сказал это шепотом. Зловонное дыхание коснулось моего лица. Худая рука подтолкнула меня к лавке. Он кивнул блюстителям за моей спиной и направился к кафедре.

Внезапно стало тихо. Даже одержимые прекратили бредить. В зале появился преподобный Джонсон.

Он пришел не один. Его спутника здесь раньше никто не видел. Кроме меня.

Замерев, я смотрела, как на кафедру поднимается Обадия Уилсон. Он двигался медленно, держась за перила лестницы. Костяшки его пальцев белели на скругленной балюстраде. Я узнала его сразу, хотя он заметно полысел, а бледное лицо осунулось и покрылось сыпью. Он тоже меня узнал. Его взгляд скользил по лицам собравшихся и остановился на мне. И тогда Обадия Уилсон собрался заговорить, но его тут же сотряс приступ кашля. Он прикрыл рот платком, а когда опустил его, на белоснежной ткани была кровь.