Поднимаем вверх бокалы, толкаем пафосные помпезные тосты и веселимся, словно в последний раз. Уставшие после череды утомительных смен, задолбавшиеся от излишнего внимания далеко не всегда понимающих слово «дистанция» клиентов и просто дорвавшиеся до кусочка яркой жизни, за который заплатил Машкин будущий муж. Подающий надежды аспирант из уважаемой интеллигентной семьи.

— Манюнь, а где, кстати, Янка?

Запоздало сообразив, что в нашей компании недостает хохотушки Филимоновой, я привлекаю внимание невесты, беспечно потянув ее за рукав светло-розовой блузки, и уже в следующую секунду отчаянно жалею о том, что спросила.

— С ухажером новым своим. Прикинь, променяла подруг на какого-то пацана. Да он же ее младше на целых девять лет, поматросит и бросит, дура тупая. По статистике такие браки чаще всего распадаются…

Громко хохотнув, Машка салютует бокалом и что-то еще увлеченно расписывает, а я медленно выползаю из-за стола и совсем ничего не слышу. Как будто это меня назвали последней идиоткой и ткнули в непозволительную разницу в возрасте, о которой ни на день не забывает Марина Борисовна и не упускает случая проехаться катком по этому обстоятельству.

Мрак…

— Я в туалет.

Нервно сглотнув, я коряво объясняю свой внезапный уход уставившимся на меня девчонкам, цепляю с темно-лилового диванчика клатч и опрометью скатываюсь по лестнице, прекрасно зная, что праздновать помолвку я точно не вернусь. Что угодно, лишь бы не терпеть этот нетрезвый бред и не отряхиваться от липких косых взглядов, что я не замечала еще вчера.

— Игнат, забери меня отсюда, пожалуйста.

Кое-как набрав номер Крестовского, я диктую ему адрес клуба и обессиленно приваливаюсь к фонарному столбу. Пытаюсь затолкать лавину накрывших меня сомнений обратно и с треском проваливаю битву, утирая катящиеся слезы тыльной стороной ладони.

А уже через пятнадцать минут рядом со мной на своем ярко-оранжевом Марковнике останавливается Крест, целует жадно, как будто не видел целую вечность, и увозит на наше любимое место — залитую уютным полумраком арену.

И я сижу у него на коленях на одной из трибун, кутаюсь в пропахший его духами и сигаретами бомбер и большими глотками пью шампанское прямо из горла. Пьянею, но не от алкоголя, а от невероятного мужчины рядом со мной, ем клубнику из его рук и доверчиво тону в успевших стать родными глазах.

— Не слушай никого, Коваль, поняла? Ничто не сможет помешать нам быть вместе, тем более, придуманный кем-то лютый треш. Верь мне!

И я верю…

Игнат

— Еще один склад наш горит.

Сообщает флегматичными интонациями Зимина прижатая к уху трубка, и я ныряю пятерней в разворошенную Варей шевелюру. Всего пять минут назад я вручил крохе новый набор акварельных красок, рассчитывал посмотреть, как она будет заканчивать брошенную вчера на середине картину безмятежного моря, а теперь мне приходится с этими мечтами прощаться. Откладывать свои желания в долгий ящик, потому что очередной форс-мажор требует моего немедленного присутствия.

Неделя выдалась, на удивление, спокойная, и я расслабился. Утратил прежнюю бдительность и просто плыл по течению, наслаждаясь надоевшими кому-то рутиной и бытом. Приходил под вечер с полными пакетами еды в чужую квартиру, выкладывал купленные овощи-фрукты-стейки на стол и вместе с Лилей готовил нехитрый ужин. Отмахивался от ее попыток сбагрить меня подальше от плиты и разделочной доски, варил в турке крепкий черный кофе и читал Варваре на ночь сказки. Золушку, Красную Шапочку, Бременских музыкантов.