И, пока я прокручиваю в башке десяток возможных сценариев, помощь приходит от привыкшего сохранять нейтралитет бати.

— Погоди, Марина. Игнат давно уже не маленький мальчик. Компанией успешно руководит, развивается, отвечает за свои поступки. Может, спросишь у него, в чем причина?

— Да нет там причины. Очередное ребячество.

Со скепсисом хмыкает мама, а у меня от ее извечного тщеславного апломба падает планка. Ограничители отказывают, злость туманит разум, хлипкие остатки морали трещат по швам. И я сбрасываю на нее хранившуюся внутри меня фугасную бомбу, не заботясь о том, кого заденет ее осколками.

— А ты знала, что у тебя есть внучка?

Тишина. Отрицание. Ступор.

— Хорошенькая симпатичная девчушка четырех лет. С маленьким аккуратным носом, длинными светлыми волосами, с бездонными серыми глазищами. Представляешь?

Молчание. Принятие. Паника.

— Лиля сохранила тогда ребенка. Родила дочку, назвала Варварой, воспитала. Дала все то, что я должен был давать…

Пробежавшись пальцами по шее, я вываливаю на оторопевшую мать информацию порционно и одновременно избавляюсь от скопившейся за грудиной застарелой боли. Пропускаю через себя прогорклое разочарование и тупую досаду и поднимаюсь на ноги, подчиняясь разбушевавшимся инстинктам.

Мое место не здесь. Оно рядом с засевшей под кожей Аристовой. Рядом с Варей, чье доверие мне только предстоит заслужить.

— Ты куда собрался, Игнат? Опять к ней?

— Да. И что? Заявишь, что я тебе больше не сын?

Знаю, что катастрофически перегибаю палку. Знаю, что гнев нужно держать в узде, и я — единственный виновник того треша, который случился у нас с Лилей в прошлом. Но в эту секунду эмоции захлестывают меня с головой и превращают в неудержимый тайфун, готовый смести кого угодно, кто посмеет встать у меня на пути.

Напряжение грозными искрами разливается на ладонях, переползает вверх по предплечьям, пронизывает все тело и концентрируется в солнечном сплетении. Я сейчас не промоченный в керосине фитиль, я хуже. Достаточно одного неосторожного слова, чтобы все вокруг занялось пламенем и взлетело на воздух.

Но мама молчит. Теребит судорожно салфеточное полотно и нервно закусывает нижнюю губу.

— Бать, я завтра заеду, ладно? Скинь дизайнерские выкладки на почту, вечером гляну.

Собрав волю в кулак, я притормаживаю грозящего вырваться из-под контроля зверя и выметаюсь на улицу, оттягивая ворот футболки. Не помню, как трамбуюсь в тачку, как преодолеваю расстояние до памятной пиццерии и вваливаюсь внутрь в раздрае.

Адреналин топит. Все системы жизнеобеспечения на максимуме. Реакции обострены. Три шага вперед, поворот направо, еще семь и длинный глубокий вдох, чтобы хапнуть хоть толику самообладания, которого мне так сильно недостает.

— Ба, Крестовский. Какие люди, и без охраны.

Только вот атмосфера за столиком, где расположились Лиля с Варварой, никак не способствует снижению накала. Рядом с ними, похрустывая ломтиками картофеля фри, сидит раздражающий все мое существо Бекетов и небрежно отстукивает бравурный ритм по столешнице, царапая мои звенящие нервы.

Улыбается гаденько и при этом остается серьезным и собранным, вынуждая меня внутренне вытягиваться в металлическую струну.

— Ну, здравствуй, Алексей. Каким ветром?

— Попутным. Говорил же, хочу переманить твоего ценного специалиста.

Цепляю свободный стул, вклиниваюсь между ним и Аристовой и, как ни в чем не бывало, легонько сжимаю ее пальцы своими. До тремора в конечностях мечтаю вышвырнуть Бекета из кафетерия мордой в асфальт, но понимаю, что повода он мне не предоставил. Поэтому вальяжно листаю страницы глянцевого меню и отпускаю подошедшую официантку, так и не сделав заказ.

Не даю слабину. Нельзя демонстрировать заклятому врагу даже намека на бурлящее внутри волнение. А вот поддеть дерзко скалящегося урода не упускаю возможности.

— Как торги, Лех? Слышал, что-то не так с электронной площадкой?

Намеренно фамильярничаю, фиксируя звук стирающейся зубовной эмали, и продолжаю отстраненно гладить тыльную сторону Лилиной ладони, как будто ничего больше меня не интересует. Обмениваюсь с ней многозначительными взглядами и тяну на себя, заставляя приподняться.

Ну ее на хрен эту бессмысленную пикировку. Свалим отсюда прямо сейчас.

— Ты, извини, Бекет, но у нас с девочками на вечер были другие планы. Пойдем мы.

Мимолетно скользнув по талии Аристовой, я аккуратно подталкиваю растерянную девчонку к проходу и выбрасываю руку Бекетову, борясь с потребностью сжать пальцы в кулак и раздробить пару костей на его холеном лице. Чутко вслушиваюсь в раздающиеся за спиной шаги и собираюсь развернуться на сто восемьдесят градусов, когда козел отбивает подачу.