Лиля

По мере похожего на исповедь рассказа с плеч падает многотонный груз, крылья расправляются и тянут меня ввысь и даже дышится как-то легче. Я методично сгружаю грязную посуду в посудомойку и краем глаза фиксирую, как Сергей тянется за пиджаком.

— Не останешься?

— Нет, Лиль. Через три часа самолет. Там ситуация не терпит…

— Я понимаю. Зла не держишь?

— Да ну, что ты. Нам обоим пора двигаться дальше. Не провожай.

Обогнув стол, Аристов осторожно сжимает мой локоть и уходит так же стремительно, как и появился. Я же старательно раскладываю полученные вводные по полочкам и рисую в фантазиях новую жизнь.

Да, будет непросто, но я очень надеюсь, что оно того стоит.

Игнат, тем временем, берет небольшую паузу, разбирается с навалившимися делами, но все это к лучшему. Потому что я могу потратить вечер на общение с дочкой. Постоянно обнимаю Варьку, рисую вместе с ней манящее море и отправляю в духовку лимонный пирог по вычитанному в интернете рецепту. Выставляю таймер и опускаюсь на корточки перед любимой крохой.

— Папина командировка затягивается. Не знаю, когда он к сможет к нам вернуться.

— Хорошо. Ничего страшного.

Прижавшись щекой к моей щеке, бормочет она и обвивает своими тонкими ручками мою шею. Слишком взрослая для четырех лет, Варя не капризничает и не канючит, только спрашивает осторожно.

— Ты же от меня никуда не уедешь?

— Конечно, нет. Если обяжет работа, возьму тебя с собой.

— Здорово!

Слопав на ночь пару кусочков румяной выпечки, мы обе засыпаем мертвецким сном и долго трем слипающиеся глаза поутру. Торопливо одеваемся, разбрасывая вещи, и долго прощаемся внизу у подъезда.

Лия забирает Варю, чтобы отвезти ее в бальную студию, я же направляюсь в офис, чтобы как следует потрудиться. Встретиться с заказчиками, распланировать график на следующий месяц, выписать премию девчонкам.

Притормозив в приемной, я отпускаю Кате комплимент, отмечая ее новый наряд и модную ассиметричную прическу, задерживаюсь у кофемашины и, вдохнув аромат свежесмолотых кофейных зерен, размещаюсь в своем кабинете.

Маленькими глотками глушу крепкий американо без сахара, отщипываю кусочек круассана с малиной и расплываюсь в счастливой улыбке от пришедшего на телефон сообщения Крестовского.

«Вечером освобожусь. Пицца, паста, вино?».

«Пасту, вино и тебя рядом».

Разливающееся в груди тепло мешает трезво оценивать окружающую действительность, но я беру себя в руки и совершаю десяток звонков. Расписываю парням из рок-группы примерный сценарий концерта, получаю полный карт-бланш на все свои даже самые смелые задумки и думаю, что этот день не может быть лучше. Ровно до тех пор, пока не начинает мигать красным селектор.

— Лиль Романовна, к вам посетительница.

— Пригласи.

Не поинтересовавшись личностью клиента, я отдаю помощнице опрометчивое распоряжение и жалею о нем в ту же секунду, когда порог переступает Левина. Высокомерно вздернувшая подбородок девушка выглядит немного изможденной и уставшей, но яркий макияж и струящееся в пол алое платье с лихвой компенсирует эти мелочи.

— Здравствуйте, Виктория. Прошу. Чай, кофе?

Указав на кресло напротив себя, я в зародыше душу гнетущий дискомфорт и прикладываю максимум усилий, чтобы показаться радушной хозяйкой и несгибаемым профессионалом. Сворачиваю открытые в браузере вкладки и сцепляю пальцы в замок, выстраивая заградительные барьеры.

Получается хреново.

— Воды, пожалуйста.

— Катюш, водички нам принеси.

На пару минут, пока в кабинете порхает деятельная Катерина и расставляет на столе стаканы с «Перрье», между нами воцаряется гнетущая тяжелая тишина. Такая, в которой легко можно расслышать жужжание мухи, если бы она залетела в пропитанное неловкостью и затаенной злобой помещение.

— Нехорошо, Лилия Романовна, чужих женихов отбивать. Вы женщина взрослая. Нашли бы себе кого-то более подходящего по возрасту, если с мужем не ладится.

Царапнув стекло острым ногтем, негромко произносит Вика и вряд ли подозревает, что в это мгновение нахально сдирает свежий слой с моей недавно зажившей раны. Интуитивно попадает в десяточку и будит уснувшие комплексы, терзавшие меня не один год.

— А ты проехала пол-Москвы ради того, чтобы мне это сообщить?

Хмыкнув, я жадно прикладываюсь к воде и пытаюсь удержать застывшую на лице равнодушную маску. Идущую разрушительными трещинами от врезающейся в диафрагму нелепой фразы.

— Еще более подло лишать ребенка отца.