Шрифт:
— Я беременна…
Задохнувшись от вспышки боли, хлестнувшей по ребрам, я делюсь с пока еще незнакомцем информацией, которая способна отвернуть от моей кандидатуры потенциального нанимателя, и снова захлебываюсь катящимися по щекам слезами. Заново переживаю мучительный разрыв с Крестовским и свой поспешный переезд из столицы и буквально рассыпаюсь на хрусткие кривые осколки.
— И это не приговор. Как тебя зовут?
— Лиля…
— Значит, так, Лиля. Завтра в десять утра приходишь с документами в отдел кадров и оформляешься к Аристову личной помощницей. Идет?
— Да ну! Он наверняка зверь! Меня сегодня даже на второй этап собеседования не допустили…
— А ты попробуй. Я замолвлю за тебя словечко.
Лукаво подмигивает Сергей и вот так ненавязчиво вторгается в мой унылый мирок, чтобы больше никогда его не покидать. Устраивает к себе в крупную корпорацию, присматривает, опекает. Снимает небольшую квартирку на улице Кораблестроителей, оплачивает курс лечения у востребованного психотерапевта и помогает заново отращивать изодранные в мясо крылья.
Часами слушает мой сумбурный бред, лечит теплотой периодически накатывающие истерики и ни разу не упрекает за случающиеся опоздания, когда меня выворачивает наизнанку по утрам от жуткого токсикоза.
Джентльмен, каких сейчас редко встретишь, он водит меня по набережным Питера, оплачивает счета в далеко недешевых ресторанах и иногда дарит огромные роскошные букеты, на которые с завистью поглядывают шушукающиеся за моей спиной коллеги.
Так Аристов справляется с гибелью молодой жены в нелепой авиакатастрофе. Приютив изломанную бродяжку-меня, выплескивает всю нерастраченную нежность и тоску и подобно доблестному рыцарю делает предложение, от которого я не могу отказаться.
И теперь за все его добро я отплачиваю Сергею враньем, ужимками, недомолвками. Готовая обратить все наши совместные старания в прах только потому, что моя давнишняя больная любовь-одержимость-привязанность, словно упрямый росток, пробилась сквозь трещину в асфальте и устремилась к солнцу.
Глава 30
А я хотел бы с тобой лечь,
И сдувать пылинки с твоих плеч.
Говорят, что время лечит,
А меня лечит каждая наша встреча.
(с) «Моя вина», Artik и Asti, ST.Игнат
Мелодичные латиноамериканские ритмы разносятся по заполненному под завязку ресторану. Девушка-администратор, упакованная в стильное черное платье, встречает очередных гостей и с извиняющейся улыбкой на хорошеньком лице сообщает, что свободных мест уже нет. Расторопные официанты снуют между столиками и расставляют заказанные клиентами борщи, лазанью, медальоны из телятины.
Передо мной в огромной квадратной тарелке дымится свежайший стейк из нежнейшего мяса. Перед мамой в стальном котелке плавают мидии в ракушках, сдобренные сливочно-чесночным соусом с зеленью. Отца радует скромная чашка кофе и аппетитный сэндвич с лососем и листками салата «Айсберг». И я могу поклясться, что со стороны мы выглядим, как счастливая образцово-показательная семья, выбравшаяся на обед.
Жаль, что это далеко от истины примерно так же, как Плутон далек от Солнца.
— Так что ты хотел со мной обсудить, сын? Викино состояние? Тебе стоит чаще у нее бывать, пока ее родители не вернулись в Москву. Бедной девочке совсем грустно в одиночной палате.
Укоризненно покосившись на меня, выдает целую тираду-нотацию мать и отламывает кусочек хрустящей чиабатты, обмакивая ее в белую субстанцию. Я же на пару минут натурально теряюсь и застываю с ножом в руке, пытаясь проглотить застрявшие в горле слова.
— Что касается лечения, я сделаю все, что от меня необходимо. Оплачу все счета, проконтролирую что надо. В остальном… как только Левина поправится и покинет клинику, мы с ней расстанемся.
Чеканю жестко и взвешенно то, что вертел в мозгу сотню раз, и все-таки доношу металл до мяса, разрубая его со скрежетом. Правда, на вкус обычно идеальный стейк воспринимается как потертая зимняя резина. Видимо, что-то не так с рецепторами или с коммуникацией с миром, в принципе.
Распрощавшись с перспективой нормально поесть, я откладываю столовые приборы, вальяжно вытираю рот салфеткой и мысленно прикидываю, когда рванет. Накроет нас с методично поглощающим свой кофе отцом ударной волной из громких звуков и выразительных междометий.
Раз. Два. Три…
— Но… как же… сын… почему…
— Водички?
Предугадав абсолютно предсказуемую реакцию матери, я подвигаю к ней стакан с ледяной минералкой и терпеливо жду, пока она справится с первым шоком и приступит ко второму акту ее любимого Марлезонского балета.
— Что за глупости взбрели тебе в голову, Игнат? В следующем месяце у вас должна состояться помолвка, ты купишь кольцо, закажешь роскошный букет чайных роз и сделаешь девочке предложение…
— Нет.
Высекаю из груди со свистом и сталкиваюсь с родительницей сверлящим взглядом. Случайно роняю со стола вилку, которая приземляется на пол с неодобрительным звяканьем. Сцепляю пальцы в замок, выстраивая вокруг себя заградительные барьеры, и готовлюсь до последнего защищать свои личные границы.