Порадовался бы я и за нее, вот только одно «но» мешало. Этот превосходный образчик человеческой породы явно меня очень сильно не любил, хоть пока и неясно, за что именно. Но такой взгляд не подделаешь, будь ты хоть трижды прекрасным артистом. Ненависть - не любовь, ее играть куда сложнее.

Она нависла надо мной, сидящем на полу с заломленными за спину руками, рассматривая мое лицо так же, как, к примеру, энтомолог изучает какого-нибудь жука или бабочку – внимательно, вдумчиво и с предвкушением, заранее прикидывая, в какой именно кляссер и какими булавками будет приколот данный экспонат. И только одного не имелось в этом взоре – жалости.

Интересно, чем же я ей так насолил? То, что с данной гражданкой, как и с парой ее подручных, что находились в данном помещении, которое со временем, возможно, станет чьей-то квартирой, я не сталкивался ранее, можно гарантировать. У меня профессиональная память на лица, и эту троицу я точно никогда в жизни не видел.

Может, дело не в «радеоновских» страстях-мордастях, может, какой-то следок из моего богатого на события прошлого нарисовался? Нет, сильно резонансных журналистских расследований я никогда не проводил, не желая соваться туда, куда лезть не следует, но кое-что в багаже имеется.

– Я слышала, ты любишь пошутить – наконец-то она соизволила со мной заговорить – И что сейчас молчишь? Самое время для острот. Потом тебе не до них станет.

– Пытать станете? – уточнил я – Так может не стоит? Может, скажете, что желаете от меня получить, и я сам это отдам. Доброй волей.

– Сказала бы, да вот какая штука – мне от тебя ничего не надо, кроме жизни. Твоей, естественно, не моей.

– Аргумент – признал я – И в самом деле, тогда разговоры вроде как ни к чему. Но если дело, так сказать, ладится только между мной и вами, то при чем тут ребята? Их сюда зачем притащили?

– Свидетели – пояснил один из мужчин, выглядящий довольно-таки свирепо. Особенно поражали густые черные мохнатые брови, сросшиеся над переносицей. И, что примечательно, в его речи тоже улавливался некий акцент – Они лишние.

– К тому же страдания бывают разные – мило и белозубо улыбнулась женщина – Физическая боль страшна, особенно если за дело берется специалист, но у нее, к несчастью, есть свои пределы. И когда ты до них дойдешь, я переключусь с тебя на вот эту красотку. Она будет страдать, а ты станешь на это смотреть.

Вика всхлипнула, и осуждать ее за это нельзя. Очень уж убедительно прозвучали слова незнакомой мне дамы, в первую очередь, потому что являлись чистой правдой. Она не пугала, она на самом деле собиралась сделать то, о чем вела речь.

Я и сам, если честно, потихоньку начал терять самообладание, крепясь из последних сил.

– Прошу прощения за то, что влезаю в вашу беседу, но у меня нет ни малейшего желания видеть все вышеописанное – подала голос Ксюша – Потому наконец рассчитайтесь со нами, и мы вас покинем. Тем более, что нам следует свинтить из города как можно скорее. Да, Михаил?

– Верно – подтвердил бывший подчиненный Азова – Москву сейчас обшаривают с низу доверху, и то, что мы две машины сменили по дороге, ничего не изменит. Все равно они на след встанут, уж поверьте. У вас в запасе максимум полдня, а у нас и того и меньше.

– Стойко, дай им денег – велела женщина с легкой брезгливостью в голосе – Они их заработали.

Надо заметить, что голова моя, оказывается, не так и дешево стоит, поскольку пачки купюр, которые достались Ксюше и Михаилу оказались весьма впечатляющими по толщине. Они оба, конечно, сволочи, но в чем-то теперь я могу их понять.

– Хорошо – бывший безопасник рассовал деньги по карманам – В расчете.

– Не смею задерживать – равнодушно бросила в ответ женщина, неотрывно смотря на меня и то и дело облизывая сухие губы – Проваливайте, пока можете.

– Само собой – покивал Михаил – Но до чертиков интересно – чем этот Никифоров так вам насолил? Я ведь его не раз возил, и скажу так – амеба он по жизни. Ни рожи, ни кожи, ни ума особого. Повезло разок дураку, взлетел наверх, да и то толком случаем воспользоваться не может.

– На себя посмотри – отчего-то слова водителя меня задели – Я, может, и амеба, а ты вообще крыса!

Михаил дернулся ко мне, чтобы пнуть ногой в бок, но женщина его остановила, перехватив по дороге.

– Нет – жестко произнесла она – Этот человек мой, понятно? Я слово дала, что все жилы из него вытяну по одной, что каждую каплю крови сцежу и каждую кость сломаю. Лично! Он задолжал мне жизнь, и я свой долг с него получу. А ты – иди отсюда, пока есть такая возможность. Это не твоя месть, ясно?