— Ты знаешь, я должен был придумать достоверную причину, но мне влом, — ответил он, глядя как я разливаю горячий чай. — Поэтому скажу как есть. Это инициатива командоса.

Я с недоумением покосилась на Егора и поставила перед ним чашку чая.

— И что хотел господин директор?

— Господин директор? Ты так его называешь? — удивился Егор. — Хмм, звучит… интересно.

— Так что он хотел? — я села напротив Егора со своей чашкой.

— Командос хотел, чтобы я завуалированно дал тебе понять, что он хороший. Что подчиняться ему — это хорошо, и что плохого он не скомандует, — Егор хохотнул и схватил пирожное.

— Как мило, — пробормотала я. — А почему он сам не пришёл?

— Решил, что ты не пустила бы его на порог.

Я лишь фыркнула. Не пустишь его, как же. Да он и спрашивать не стал бы!

— И все-таки мне непонятно, — заявила я, откусывая пирожное. — В чем смысл? Твоё появление по-прежнему нелогично.

— Любишь прямолинейность? — хмыкнул Егор. — Ладно. Командос конкретно на тебя запал. Он весь испереживался, что обидел тебя, и что я сболтнул чушь. Он даже заставил меня извиняться несколько раз.

Мои брови удивленно взметнулись вверх, а пирожное застыло перед открытым ртом. Он весь испереживался? Я даже вообразить себе подобное не могла. Ведь это господин директор, он прет к своей цели, не размениваясь на переживания и другую чепуху. Видимо, Егор что-то все же утаивал пока. Хотя он и сделал вид, что говорит напрямую, но похоже, что этой кажущейся прямотой он как раз что-то завуалировал. Ладно, это не сложная игра, мне достаточно лишь слушать.

— Ему было страшно неловко, — неловко? Директору?! — И он думал, что ты его даже слушать не станешь. А он между тем хотел донести до тебя, что ваши отношения не влияют на твою работу. Командос надеется, что в понедельник ты придёшь на занятия, собранная и профессиональная, потому что в понедельник будет комиссия, — ах вот оно что! Мы добрались до главного наконец. — Командос был бы невероятно признателен, если бы ты пришла в понедельник не в образе прогрессивного учителя, а в образе более традиционного преподавателя.

Егор замолчал, а я не могла сдержать смешок:

— Мы же оба понимаем, что это его команда, а не просьба.

Мой гость сверлил меня взглядом пару секунд, видимо, раздумывая над ответом. Его миссия мне была ясна — господин директор использовал все возможные рычаги давления, чтобы я оделась строго и не вызывающе. После утреннего происшествия я бы восприняла все приказы в штыки, поэтому директору нужно было высказаться более мягко. Сам он подобное делать не умел, вот и отправил брата.

— Ты знаешь, — сказал Егор, болтая ложкой в чае. — командос по сути заменил нам с Никитой родителей. Они в порядке, просто всегда много работали, — поторопился пояснить он. — Их не было дома иногда неделями. За старшего был командос. Наверное, тогда у него и выработалась привычка командовать, перешедшая со временем в потребность подчинять. Пока я был подростком, меня это частенько бесило, выводило из себя. Я постоянно пытался противостоять командосу, делать всё вопреки его приказам. И знаешь, что я выяснил?

— Что? — с интересом спросила я.

— Что если ему подчиняться или показать готовность выполнить приказ, то командос будет более благодушным. Он даст больше свободы, как только поймёт, что ты с этой свободой справишься.

Любопытное умозаключение. Мне даже стало интересно, правдивое ли оно? Или это демонстрация пряника, под которым лежит кнут? Потому что из моего детства, так же наполненного тотальным контролем, я вынесла совсем другой опыт. Дерись изо всех сил ради свободы — и тогда, возможно, ты её получишь.

— Кем ты работаешь? — спросила я Егора, решив объяснить ему мою позицию.

— Я фотограф, — без промедления ответил он.

— Представь, что ты изучил все основы, всю теорию фотографии. У тебя есть опыт и есть некоторые личные нестандартные решения для выполнения крутых фотографий.

— Тут и представлять нечего, так оно и есть, — кивнул Егор.

— Отлично. А теперь представь, что твой брат внезапно тебе сообщает, что весь твой опыт и все твои личные взгляды — полная ерунда и что надо делать, как все. Что надо держать фотоаппарат ровно, что модели должны улыбаться дежурными улыбками, а за ними должен быть однотонный фон. Вот только так ты должен фотографировать и никак иначе. Ты его послушаешься?

— Я тебя понял, — Егор широко улыбнулся. — Хорошая аналогия. Разница только в том, что командос — твой босс. Ты работаешь на него в его школе. Он платит тебе зарплату. А кто платит — тот и заказывает музыку.

— Нет, ну ладно, — я мотнула головой. — Представь, что он твой босс.

— Чур меня, — перебил меня Егор со смехом.

— Нет-нет, он твой босс и он платит тебе, — упрямо продолжала я. — И он требует, чтобы ты делал вот эти постные снимки, которые никого не заинтересуют. В то время как ты можешь делать бомбические фотографии. Ты подчинишься?