– Руки за голову, - скомандовал ему Алик, - ноги врозь...

Обыскав гостя, Тур доложил:

– Все чисто, - и подтолкнул улыбчивого "чеха" к командиру.

– Подполковник Лазарев, - тотчас заговорил гость.
– Можете снять маску... Ваши фотографии - ту, где вы запечатлены на первенстве Вооруженных сил по боксу, и другую, где в полном парадном облачении, при всех регалиях, как раз в этот момент показывают по "эм-ти-ви", "эй-би-си" и десятку других западных телеканалов! Кстати, разрешите представиться, Монгуш Умаров, главный редактор республиканского телевидения и командир особого отдельного разведывательного батальона "Волк". Это мои люди, - кивнул он на мертвецов, валяющихся в вестибюле, - пытались вам здесь противостоять. Мы вашу группу недооценили... Подполковник, мне поручено предложить вам сдаться! Поверьте, я знаю, с кем имею дело, и понимаю, что в ваших глазах подобное предложение может выглядеть нелепым, даже смешным... Но - откроем карты! Едва здесь, на площади, прозвучали первые выстрелы, наш президент м-моментально связался по телефону с известным нам обоим Джимом...

Далее из рассказа недавнего редактора стало известно примерно следующее.

– Джим, - закричал Бугаев в телефонную трубку, - русские под покровом ночи штурмуют мой президентский дворец! Что это, как не попытка свержения законно избранного народом президента?! И, кажется, это противоречит всем международным правовым нормам и Уставу ООН!!!

Джим, несмотря на громадную занятость, тотчас перезвонил Адольфу.

– Адик, - воскликнул он, - тебе известно, что твой друг Кузьмич негативно настроен к Адаму Бугаеву? И в эту самую минуту, когда мы с тобой говорим, отборные русские головорезы уже проникли за стены его поместья, собираясь предать огню и мечу поместье, семью Адама и его скот!

– Ах, бедняжка, - пробормотал Адольф и начал обрывать телефон своего друга.

Наконец голос Кузьмича в телефонной трубке раздался:

– Алло?..

– Кузьмич, - закричал Адольф, - ты спишь?!

– Нет, я бодрствую!
– возразил Кузьмич.

– А знаешь ли ты, о чем сообщил мне наш общий друг Джим?!

– Нет. О чем же он мог тебе сообщить? Прямо теряюсь в догадках...

– Да вот, видишь ли, в ту самую минуту, как ты бодрствуешь, люди в черном из ГРУ, под предводительством некоего подполковника Лазарева, ведут огонь из автоматического оружия по дому Бугаева!..

– Из ГРУ?.. Вот непоседы! Вечно их тянет пострелять. Ты... вот что, не беспокойся, желанный друг. И Джима тоже успокой. Скажи... так мол и так, никакого покушения на законно избранного народом Бугаева мы даже в мыслях не держим... И никакого подполковника Лазарева в ГРУ нет! И только черту одному известно, какие это такие люди в черном бесчинствуют в центре столицы одной из кавказских республик!

Нас - нет, никогда не было и, скорее всего, не будет... Хотелось бы взглянуть на того представителя спецслужб, который на вопрос: "Послушайте, вы часом не занимаетесь устранением политических деятелей, неугодных вашему режиму?" - ответит: "Вы знаете, занимаемся... Для этого у нас даже имеются кое-какие прекрасно обученные специалисты-с!".

Нас нет и быть не может.

А что касается того, что с нами отказались выйти на связь, то у начальства свои резоны. "Операция рассекречена врагом, - рассудило оно. Почему бы врагу не знать и тех совершенно секретных частот, на которых осуществляется наша радиосвязь с группой, ее позывные? Хороши же мы будем, могло рассуждать начальство, - ежели в то время как лазаревское фото демонстрируют на всех западных телеканалах, мы выйдем с ним на связь, наговорим кучу любезностей и передадим приветы от друзей, таким образом сорвав с себя пусть корявую, грубую, но с чрезвычайно крепкими чугунными заклепками личину!"

– Что-то, Серый, на душе тухло, - пробормотал стоявший справа от меня, у своего окна, Женя Иванов.

– А ты сделай вдох, задержи дыхание и ме-едленно выдохни...

У соловья, пожаловавшего к нам под белым флагом, несмотря на улыбочку, лицо было бледным, одутловатым и сонным.

"Героин, - подумал я.
– Это в тебе говорит героин, уважаемый..."

– Раздевайся, - вдруг приказал ему командир.

Это был как бы ответ на всю бурную парламентерскую речь... И мосье Умаров, умолкнув, застыл, глядя на нашего командира, как набухшая вена на колесо приближающегося электровоза.

...Парламентер кое-как выкарабкивается в щель между мешками с песком в своем новеньком камуфляже, ветхозаветной папахе, шкандыбает к своим. Шаг его что-то неверен. Парламентер плетется на подгибающихся ногах, раскачиваясь из стороны в сторону и держась руками за лицо...

На противоположном краю площади - недоумение. Что случилось со спецом по переговорам?.. Луч прожектора освещает его, и единодушный вопль ярости, гнева вырывается из сотен глоток! Лицо парламентера разбито в кровь.

Несколько отчаянных смельчаков метнулись было из-за поставленных поперек улицы грузовиков, желая помочь раненому добраться до баррикады, но, пробежав несколько шагов, вернулись - служить мишенью для русских им неохота.

Танк, сочувственно рыкнув, выбросил из выхлопной облачко дыма и, любовно протягивая парламентеру пушку, двинулся к нему навстречу...

– Монгуш! Монгуш, - высунувшись из люков, кричали механик, командир танка, стрелок-радист.
– Давай к нам быстрее!

Но раненый не спешил. Как видно, силы оставляли его... Движения специалиста по переговорам становились все более замедленными.

Наконец танк приближается на достаточное расстояние, и Юра Трофименко, бросив кривляться, с двух рук расстреливает потерявший бдительность экипаж. Затем, подбежав к бронированной махине, дергая, как застрявший в стене гвоздь, пытается вытащить обмякшее тело механика из тесного люка.