Вздрогнув, всадник взмахнул плетью и, пригнувшись к шее коня, с гулким топотом ускакал в темноту. Надо полагать, пароль его вполне устроил...

Неподалеку мы наткнулись на новенькие, еще не просохшие от заводской смазки БМП, БТР и армейский ЗИЛ с брезентовым тентом. Горючего во всех машинах было под завязку.

Моторы у БМП и БТР завелись и заработали как часы. Но движок ЗИЛа после первых же ста метров пути начал кашлять и задыхаться.

– Никак грязное топливо в бак залили, - досадливо морщась, пробормотал сидевший за рулем Вася Морозов, любивший все, что передвигается на гусеницах и колесах, потребляет солярку и бензин.

Остановив грузовик, он, подсвечивая фонариком, отвернул кран на топливном баке и убедился, что его предположения, увы, верны.

– Ну, что тут у вас?
– вынырнул из темноты Лазарев.

– Бензину, видать, из грязных канистр в аппарат набухали...

– Что думаешь делать?

– Надо бы отфильтровать, товарищ подполковник...

– Некогда! Бросайте машину, прокатитесь на "броне"...

Нас было шестнадцать. Как раз поровну на каждую "броню".

В двадцати километрах от Дикополя сделали привал. Еще было несколько рановато... Заняв круговую оборону, перекусили домашними бутербродами, кофе, чаем из термосов, курящие покурили, пряча цигарки в рукав.

...Стрелки на часах накренились за полночь. Вдали, под сенью горящих рубиновых звезд, поднялась и дала отмашку рука...

– По машинам!

Взвод принял пас и в радиомолчании устремился с мячом к воротам противника...

Небо было ясное, усыпанное крупными звездами. Ветер, холодный, сырой, пробирался под одежду. Наконец впереди показались редкие тусклые огоньки Дикополя.

Городок в связи с новыми веяниями урезал себя в потреблении электроэнергии, а также газа и горячей воды. Таковы были первые и несомненные достижения бугаевского, как у нас писали, режима...

У въезда в населенный пункт дорога, по которой мы намеревались проехать, оказалась перекрыта шлагбаумом. Справа от нее, сооруженное из бетонных наваленных вкривь и вкось блоков, виднелось нечто вроде дота. Под столбом с горящим на нем единственным на всю ближайшую округу фонарем стоял у шлагбаума, засунув руки в карманы тулупа, часовой. Как, похоже, все часовые в мире, он спал, глядя широко открытыми глазами на приближающийся к его посту свадебный кортеж...

– Вот тебе и агентура, - хмыкнул сидевший рядом со мной на "броне" командир.
– По сведениям источников, данная дорога должна быть чистой. Разве что за вчерашний день здесь эту крепость отгрохали...

Затаив дыханье, БМП и БТР подползли к шлагбауму.

Часовой, очнувшись от сна, вздрогнул и, направив на нас автомат... свалился, получив между глаз пулю.

Лазарев, не вставая с "брони", нагнулся к задраенному изнутри оконцу дота, постучал в него согнутым пальцем. Секунда, другая... железная ставенка отворилась, мелькнул тусклый свет, вероятно, от керосиновой лампы, наружу выплеснулись взрывы хохота, звуки гортанных голосов. Затем в узкой щели нарисовалась половина сверкнувшего на нас глазом лица...

Лазарев выстрелил в него из бесшумного пистолета, а я, вырвав зубами чеку, просунул в щель химическую гранату.

Ставенка захлопнулась, и внутри дота наступила мгновенная тишина. Но вот раздался хлопок, послуживший сигналом к исполнению душераздирающих воплей, подвываний и взвизгов...

Из щелей самодельного укрепления повалили клубы ядовитого дыма, и хор смолк. Те, кто еще мог, занялись тем, что выбирались наружу через главный, так сказать, выход.

Там их ждали три Портнова, Юра Трофименко и Саня Стызик - мастера стрельбы из пистолетов с двух рук...

Это просто удивительно, сколько народа набилось в атакованный нашей группой бетонный муравейник! Не иначе, он стал чем-то вроде местного клуба по интересам.

Один из повстанцев, в желтом спортивном костюме и офицерском бушлате, чертиком выскочив из-за дверей и схлопотав пулю, упал. Из его руки, фыркнув, разлетелись веером игральные карты...

Леня Ковтун собрал их и, разглядывая под светом фонаря, глубокомысленно изрек:

– Очко...

Я спрыгнул в окоп, отрытый позади дота. С СВД наперевес на всякий случай обошел его. Никто не встретился мне по пути. Я добрался до самого конца окопа и по привычке доводить каждое дело до конца потыкал в темноту перед собой стволом винтовки. Ствол уперся в мягкое.

– Беги, - шепнул я, разглядев закутанную в пуховую шаль девчонку лет пятнадцати и слегка подтолкнул ее.

Оглядываясь на меня, дикополька выкарабкалась по стенке траншеи, кинулась прочь...

У меня над ухом откупоривают бутылку с шампанским. Встав "смирно", девчонка замирает, словно в ожиданье команды "налево-кругом", затем валится на спину.

– Конечно, - произносит стоящий рядом со мной подполковник, - кролика жалко. Но еще труднее будет себя ломать, когда на территории противника придется ликвидировать мирного жителя, случайно ставшего свидетелем продвижения разведгруппы... Иванов, ты, я вижу, так и не усвоил этот урок. В угол поставлю!