Ну все! Это тупик. Но тупик временный. Только время мне поможет. Сцепив зубы, я доработаю, пока Машуля окрепнет морально. А, может, я и исцелюсь? Ведь человек ко всему привыкает, и даже к боли становится бесчувственным. Так и я привыкну к мысли , что он не мой. А бусы буду хранить, потому что они напоминание о самом прекрасном, что было в моей жизни. Вернее, напоминание о другой жизни.

И я тоже виновата перед Русланом. Ведь он может думать, что я просто взбалмошная девица, которая не захотела принимать предложение переехать к нему и сбежала. Сбежала от быта, от домашнего хозяйства, которым, несомненно, пришлось бы заниматься. Наверно, он думает, что я инфантильная, ленивая стрекоза, порхающая от одного цветка к другому. Поэтому я помогу его дочери. Пусть он убедится, что очень даже не стрекоза.

Эти переживания настолько меня измотали, что я не заметила, как уснула тут же, на коврике. И как я испугалась, когда проснулась посреди ночи и не поняла, где я есть! Потом вспомнила все свои переживания и выдохнула. Пришла решимость. Я маленький боевой хомячок. И я не сдамся. Если Руслан так зачерствел и превратился в машину по зарабатыванию денег, что за мой счет хочет получить какие-то эмоции, я лишу его этого удовольствия. Я не подам и виду, что уязвлена, и он забудет обо мне.

Очередной раз приняв решение, я снова уснула(теперь уже на кровати), надеясь, что волшебным образом оно повлияет на Руслана.

Увы! У меня не было волшебного ключика от его головы, чтоб вложить туда нужные мне мысли. И утром меня ждал очередной пинок сапогом по моему самолюбию.

Сцепив зубы, я натянула «училкинскую» белую блузку, строгую серую юбку. В конце концов, я и взяла –то их на случай работы. Мало ли что на улице вовсю припекает солнышко, и мы с Машулей большую часть времени проводим во дворе! Сотрудницы офисов так и проводят весь рабочий день в этих дресскодовых доспехах, и ничего.

В конце концов, кто платит, тот и музыку заказывает! Опять оправдываю я Руслана. И тут же снова гнев поднял свою голову, выдавив приличную порцию адреналина. Он вообще в курсе, чем мы занимаемся? Заметил, что мы прыгаем в классики, соревнуемся, кто дольше «не стратит» на скакалке? Заметил, что я учу Машулю играть в бадминтон? И это я должна делать в неудобных туфлях и узкой юбке?! Ну нет, Ваше Ледяное величество! Я отвоюю право переодеваться для активных занятий.

И только боевой хомячок нанес на лицо виртуальную боевую раскраску, как его опять задвинули за плинтус.

Отправив Машулю завтракать, я нырнула на кухню за утренним кофе. Клавдия на весь обслуживающий персонал делала бутерброды, Шурику и Степанычу – рабочего по ремонту и одновременно садовнику, отдельно готовила что-нибудь более существенное.

Руслан не жмотился, предоставляя наемным работникам вполне приличный пансион. И мне даже нравился этот совместный прием пищи. Создавалась иллюзия трудового коллектива, чего мне не хватало, когда я занималась репетиторством, практически изолированная от общества. Шурик травил анекдоты, Леночка, неизвестным образом добывавшая сведения, делилась сплетнями о жизни этого элитного поселка. А сплетни – это же самая привлекательная «валюта». В общем, эти двадцать – тридцать минут были настоящим релаксом, возможностью быть не «подай-принеси», а самими собой.

Однако сегодня все опять для меня стало в ног на голову. Не успела я выпить и половину волшебного эликсира бодрости, как чуть не поперхнулась, услышав низкий, гипнотизирующий голос.

– Приятного аппетита.

Руслан стоял в дверном проеме кухни и непроницаемым взглядом обводил своих подданных.

– Спасибо, - нестройным хором ответили мы, гадая, что привело барина к плебсу.

– Клавдия, с сегодняшнего дня готовьте для нас не три порции, а четыре. Яна Викторовна должна заниматься своими прямыми обязанностями – прививать Маше хорошие манеры, в том числе и за столом, поэтому принимать пищу она будет с нами.

Звенящая тишина повисла в помещении, только что искрившемся от шуток и беспечной болтовни. Я просто физически ощутила ту неловкость, которую испытали мои сотрапезники. Все уткнулись в тарелки, и только Леночка не успела отвести от меня взгляд, и я отчетливо увидела в нем зависть и какой-то недобрый огонек.

Спасибо от души, Руслан Ильич! И это я только настроилась воспринимать его лишь как работодателя. Абстрактного, далекого, к которому ничего личного. Ну нет же! Одним махом он сделал меня изгоем. Причем так унизительно, опять, можно сказать, перед коллегами. Я теперь буду, как в поговорке: «От ворон отстал, а к павам не пристал».

И хоть я не большой любитель сплетен, но они как связующее звено, объединяющее услышанной тайной. Вроде ты к чему-то причастен. Являешься членом какой-то компании, не псих-одиночка. Он что, за это время курсы моральных садистов закончил? И самое обидное – меня не удостоил даже взглядом и говорил так, будто я в шапке –невидимке. Такая из себя вся незаметная.

– Хорошо, Руслан Ильич! – даже добродушная Клавдия едва не поджала губы, непроизвольно почувствовав укол самолюбию.

На кой черт?! И сама себе ответила словами волка: «Чтобы тебя лучше видеть!» Так-то, в обычном режиме у нас были теоретические шансы не встречаться. А теперь, за завтраком и ужином – обязательно. А в выходные – даже за обедом.

Захотелось его выбесить, бросить ему в лицо свою обиду, потребовать объяснений за его обман. Во мне включился режим ведьмы, и я уже знала, каким образом заставлю его потерять свое равнодушие. Держись, Снежный король!

В том, что Руслан мстит мне вообще за мое существование, пришлось убедиться сразу после завтрака. Я поднялась было в детскую , собираясь с Машулей учить буквы, но потом вспомнила, что бусы-то я и не спрятала с запиской. Перебираясь ночью на кровать, я не захотела расставаться с ними. И теперь этот компромат лежал прямо на одеяле. А учитывая, что только что обрела некоторое количество недоброжелателей, можно ожидать всего – от плевка в тарелку от Леночки, которая накрывает на стол, до какой-нибудь провокации. Читала книжки, знаю, как со времен крепостного права недолюбливали хозяйских фаворитов.