Забив на учебную программу, мы с удовольствием посмотрели два старых фильма про маленьких леди и принялись разрабатывать стратегию и тактику и формировать нужные навыки. Труднее всего давалось Машуле искусство есть при помощи ножа и вилки, но кое- как она его освоила. Мы тренировались на хлебе, чтобы не получилось, как в «Красотке» - какая-нибудь скользкая козявка не улетела бы за пределы тарелки.

На наше счастье, Руслан на обед не приезжал. И все прошло мирно и скучно. Но к ужину мы подготовились.

Я туго заплела непокорные кудряшки Машули в упругие косички, не оставив ни единого выбивающегося волоска. Отказались от ее привычных удобных леггинсов и футболки и нарядили ее, как гимназистку, в классическое клетчатое платье с белым воротником из кружева. Белые капроновые колготки и туфельки со «стучащими» каблучками дополнили нужный образ. Мне особо выбирать было не из чего, поэтому я просто переоделась в свежую блузку.

Попросила у Клавдии шпильки, вызвав искренне недоумение. Но я объяснила, что барин требует предельно строгого вида, и я сама от этого страдаю.

Очевидно, Руслан создал себе имидж хозяина, у которого «не забалуешь», поэтому она прониклась ко мне сочувствием. Благодаря этим самым шпилькам, я соорудила настоящую учительскую гульку, тщательно прилизав свои рыжие локоны. Нацепила на нос очки. Правда, они у меня были чисто для просмотра фильмов и чтобы в магазине ценники лучше видеть. Ходить в них мне было трудно, так как все плыло перед глазами. Но, черт, ради такого дела я могу их надеть прямо перед столовой, а, сидя за столом, я уже нормально себя буду ощущать. Глянула в зеркало, и настроение шкодливо поползло вверх. Я боролась с искушением накрасить губы яркой помадой. Она без дела болталась в косметичке еще с тех времен, когда Руслан учил меня давать отпор всяким хамкам, типа его сестрицы. Вызывающе накрашенные губы – тот штрих, который отделяет классическую училку от ее сексуального варианта для ролевых игр.

Ладно, ограничимся гипертрофированной строгостью. И пусть только скажет, что Мери Поппинс скромнее выглядела!

Надо сказать, наша затея удалась на славу. Алина, как мне кажется, не поняла подвоха. Зато я получала непередаваемое наслаждение, любуясь косыми взглядами Руслана, перекатывающимися желваками на скулах и его руками, до хруста сжимающими столовые приборы.

Началось с того, что мы чинно, с самыми непроницаемыми лицами вошли в столовую.

– Добрый вечер! – сдержанно поприветствовала я «Благородное собрание» моих работодателей.

– Добрый вечер, мама! Добрый вечер, папа! – с самой невозмутимой мордахой церемонно произнесла Машуля, заставив брови отца изумленно взлететь.

Кажется, я все-таки научила плохому! Девчушка вошла во вкус и несомненно получала удовольствие от спектакля. Сидела ровно, как говорят, словно аршин проглотив. Локти не клала на стол, а лишь слегка опиралась предплечьями о край. Конечно, держать вилку в левой руке ей было неудобно, но ради великой цели она готова была на все.

– Папа, как прошел твой день? – от этого вопроса, заданного самым, что называется, светским тоном, я чуть не поперхнулась. Этого мы с ней не репетировали, но, очевидно, просмотренные фильмы задали нужный вектор.

Руслан прокашлялся - надо понимать, и он немало удивился.

– Спасибо, Маша. Хорошо, - с трудом выдавил он.

А Машулю несло.

– Яна Викторовна, будьте так любезны передать мне соль. Мне кажется, Клавдия сегодня была невнимательна.

Станиславский с Мейерхольдом сейчас бы аплодировали стоя, а я чуть не сползла под стол.

– Пожалуйста, Мария!

Передавая солонку, я удерживалась, от того, чтоб не хрюкнуть, только видя перед собой пример Машули.

– Благодарю, - с тщательно выверенной интонацией королевских особ, продолжила она свой спектакль.

Очки позволяли мне немного скрывать любопытство, с которым я наблюдала за реакцией Руслана. А он тихо кипел, как вода в закрытой скороварке.

Но вишенкой на торте, апофеозом нашего представления стал курьез. Думаю, уже не спланированный. Машуля слишком усердно надавила на нож, он скользнул по тарелке, и довольно плотный кусочек стейка вылетел с нее. И это полбеды. Как по заказу, он шлепнулся на светлую рубашку Руслана. Занавес.

Машуля, сама не ожидавшая такого эффекта, испуганно замерла, понимая, что это уже не игра.

– Мария, следует извиниться, - вполголоса сказала я, и, выйдя из роли, погладила девочку по руке. – Ничего страшного.

– Папа, прости, это вышло случайно, - справившись с замешательством, снова с отработанной благопристойностью извинилась она.

– Извиняю, - рыкнул Руслан и, в сердцах скомкав салфетку, лежавшую на коленях, бросил ее на стол и вышел из комнаты.