– Так рано рабочий день закончился? – чувствуя себя ужом на сковородке, перефразировала я свой вопрос.

– Закончился. Я планировал ужин с потенциальными партнерами, но сделка слишком серьезная, и обсуждать ее нужно на трезвую голову. А у меня сегодня американские горки. Поэтому я перенес встречу. Приехал домой, а вас нет. Применил к Шурику пытки, запрещенные международной конвенцией Генеральной ассамблеи ООН, и он мне выдал, что юные леди собрались жечь костер.

Руслан говорил нарочито серьезно, а лучики, собравшиеся в уголках глаз, выдавали его настрой. Он ласково прижимал к себе дочь, а у меня сердце буквально плавилось от щемящей нежности.

– Пап, так ты голодный? – быстрей меня сообразила Машуля.

– Как волк! Как злой и страшный серый волк! – Руслан шутливо клацнул зубами, вызвав очередной радостный взвизг маленькой обезьянки. – Давайте ваши сосиски, я знаю, они у вас есть! А то вас начну кусать!

– Папа, у нас не сосиски, а сардельки! – авторитетно заявила Машуля.
– И кстати, мы их только что собирались жарить. Вернее, сначала развести костер, найти палочек подходящих, сделать их острыми – у нас и нож есть. А потом уже жарить. Мы с Яной очень ответственно относимся к этому делу. Не каждому выпадает такая возможность. Нам Шурик предлагал свои услуги, но мы отказались.

Не слезая с рук, маленькая хитрюга многозначительно замолчала, а мне скорчила важную рожицу. Мол, смотри и учись, как надо.

Бог мой, кого я воспитала! Юный манипулятор растет. Только вчера закончили читать Тома Сойера, и она тут же применила его идею. Чтоб подогреть интерес к чему-то, надо придать ему статус важности. И намекнуть, что шанс получить это есть только у избранных.

Это излюбленный трюк рекламщиков – создать иллюзию дефицита. Или «Налетай, подешевело!»

– Машуля, папа тоже читал Тома Сойера, так что можешь просто сказать: «Папа, мы только тебя ждали и не разводили костер!»

– Ну это же неправда! Мы же не ждали! Мы не знали, что папа придет! Хотя я знала, знала! – малышка зажмурилась от счастья.

Как важно девочке чувствовать, что ее любит папа…А Алина лишила ребенка не только своей материнской заботы, но возможности быть с отцом, скинув девочку на бабку, которой никакого дела не было до внучки. Злость снова всколыхнулась во мне. И желание быть с Русланом и Машулей снова показалось мне справедливым. Ведь ей ребенок не нужен, и очень жестоко лишать его тех, кто его по-настоящему любит.

– Ты моя знашка! – улыбнулся Руслан. – Все знаешь. И где у вас спички - тоже знаешь?

– Конечно! – Машуля заерзала, давая понять, что ее нужно спустить на землю, и как только слезла с рук Руслана, метнулась к рюкзачку с важными мелочами.

– Вот! А хворост мы уже насобирали! – похвасталась она нашими трудовыми подвигами. – Пап, а ты знал, что будешь нам помогать и поэтому переоделся?

– Да, малыш. Переоделся и к вам.

Машуля притихла, очевидно, какая-то мысль ей мешала радоваться.

– А мама не спросила, куда ты направился в таком виде?

– Нет, мама на своей работе.

Я похолодела. Во-первых, вспышкой родилась мысль: а вдруг он не сразу подошел к нам? А стоял и слушал наши откровения? Мы ведь не договорились с Машулей, что наши откровения должны быть в тайне. У меня от волнения кровь прилила к щекам, превратив их в помидоры. Благо Руслан занялся хворостом и не видел этого. Не успела я выдохнуть, как следующая волной накрыла. Вдруг моя торопыга сейчас, когда радость от прихода папы улеглась, с детской непосредственностью выдаст что-нибудь типа: «Папа, Яна тебя любит, давайте женитесь!»

И шепнуть ей, чтоб не проболталась, нет никакой возможности. Она уселась рядом с Русланом и завороженными глазками наблюдает за его действиями.

Через минуту маленький огонек, родившийся от бумажки, лизнул веточки, прижился на них и вскоре превратился в уверенное, яркое пламя.

– Ну что, теперь веточки? – наш костровой легко поднялся и, взяв нож, шагнул к ближайшему дереву, присматривая, из чего можно вырезать шпажки.

Вот она минутка для секрета.

– Машуль, - наклонившись к уху малышки, шепнула я. – Папе пока не говорим о нашем разговоре. Это наш рыжий секретик.

Девчушка шумно вдохнула, собираясь возмутиться, но я сделала умоляющую мину и прижала сжатые кулачки к груди. Самый девчачий жест, но сработало.

– Ладно! Но учти, надолго меня не хватит, - поджав губешки, нехотя согласилась она.

– Эй, о чем вы там шепчетесь? Я все слышу! Опять шалость затеваете? – отозвался Руслан, не отвлекаясь от занятия.

– Нет, босс! – выдала Маушля, и я одновременно с ней: - Никак нет, товарищ начальник!

Мы переглянулись, хихикнули и, не сговариваясь, подняли ладошки, чтоб шлепнуть друг друга.