Барыня поджала губы и требовательно посмотрела на меня. На меня просто офигевшую. Язык чесался спросить – а семь розовых кустов не посадить? А гречку с чечевицей не перебрать? Но она сарказма может и не понять.

– Алина Сергеевна, я работаю уже много времени у вас, и с разбором буду возиться до вечера. А мне платят деньги за воспитание ребенка, который сейчас сам себя занимает. И хоть я уверена, что если она обещала сидеть в беседке, то на качели не полезет без присмотра, но я не привыкла оставлять ее одну. Я надеюсь, до вечера это потерпит? Уложу Машу и все разберу, если это нужно.

– Вечером муж с работы приезжает. Уставший. И мне нужно уделить ему время и внимание. Хотя этого вам не понять, - последние слова она произнесла с таким ядом, словно это были не слова, а иголки, которые втыкают в куклу вуду.

Румянец гнева лизнул мои щеки, и я задержала дыхание, чтоб не сорваться. Потом медленно выдохнула и почти невозмутимо ответила.

– Ну вот и давайте заниматься каждая своим делом. Вы мужем, а я воспитанием вашего ребенка.

Неизвестно, что бы она мне еще вменила в вину, но от расправы отвлек телефонный звонок.

Лицо Алины просияло. Но не так, как если бы она выиграла миллион. Нет. На лице была радость такая, будто у злейшего врага сдохла курица, которая несла золотые яйца.

– Ладно, разберемся потом. Действительно, занимайтесь ребенком, а мне на работу нужно, как всегда, без меня ничего решить не могут.

И опять неуместное выражение радости в глазах. Я уж подумала, может у нее любовник завелся? С чего это проблемы на работе вызывают такой блеск в глазах!

Я обошлась без благодарственного книксена. Просто развернулась и вышла.

– Машуль, не заскучала? – еще издали крикнула я, ожидая в ответ услышать топот детских ножек. Но моя хитрюга молчала. Решила в шпионов поиграть?! Ну ладно!

– А если кто-то спрятался, то я все равно вижу торчащий хвост. Кто бы это был? Сейчас я его вытащу!

 Однако ничей хвост не высовывался. Я ждала, что вот –вот у меня сзади раздастся задорное «Гав!» или «Бу!», но вокруг царила пугающая тишина. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

Машуля! Маша!
– уже истерично закричала я и беспомощно огляделась. Мест, чтобы спрятаться, было не так много, да и не могла моя егоза так жестоко шутить. Я метнулась в беседку, надеясь, что она все же притаилась там. Но нет! Я обежала вокруг дома. За гаражом, на хоздворе стучал молоток. Может она, как настоящая дочь бизнесмена, любит смотреть, как другие работают?

Умоляя сердце не выпрыгнуть, я помчалась туда, опять пытаясь докричаться.

– Степаныч, Маша к вам не забегала? – увидев нашего «мастера на все руки», с последней надеждой спросила я. – Вы не видели, куда она могла спрятаться?

– Нет, Яночка, я тут с утра, как барыня велела обшивку поменять, так и колочусь. Может, в дом убежала? Куда ей деться со двора? Калитку она не откроет. Не волнуйся, найдется.

Хорошо ему говорить. Вырос в то время, когда детей не похищали. Но ведь в словах его все логично.

– А где Шурик? – я пытаюсь найти себе помощников.

– Так они с Клавдией за продуктами уехали. Барыня изволили пригласить гостей на завтра. Будет небольшой банкет.

Тревога все туже сжимала сердце своими удавьими кольцами. В голову лезли самые дикие страхи – открытые выгребные ямы, дырки в заборе, подвалы с обломившимися ступеньками. В помощь придется звать Степаныча и Алину. Даже Лена, как назло, взяла выходной.

Чувствуя, что нахожусь на грани обморока, я еще раз обежала весь двор, заглянув под каждый куст и в каждый уголок. Кровь пульсировала в висках, отдаваясь болью при каждом ударе сердца.

Маши нигде не было. Две мысли, как грешника на сковородке, обжигали мозг – с ребенком что-то случилось и меня убьют. Оставалась одна призрачная надежда на то, что Машуля прошла незамеченной в дом и где-то притаилась.

Как на казнь, я вернулась в гостиную. Губы не слушались, и поэтому я только шепотом смогла выговорить страшные слова.

– Алина Сергеевна! Нужно поискать Машу в доме. Ее нет во дворе.

Я уже приготовилась к тому, что она сейчас вцепится в истерике мне в волосы. Но главное, найти ребенка.

– Что значит нет? – нарисованная бровь выгнулась хищной дугой.

– Я вернулась на площадку, а Маши там нет. Во дворе я все осмотрела. Нужно глянуть в доме.

– Ну смотрите, это ваша работа.

Пофигизм ее понятен – со двора ребенку, действительно некуда. Она так считает. А я знаю, что случилась беда, но до этой курицы еще не доходит.

Я понеслась в комнату Машули, заглянула в шкафы, под кровать. В одиночку искать по дому, обшаривая все закоулки – это до ночи занятие. Я вдохнула и задержала дыхание, пытаясь усмирить панику. Раз. Два. Три. Четыре.