Его бодрость постепенно снижалась, но пока равнялась 66.

Наган правильно рассчитал нагрузку, и рывки чередовал с неторопливыми переходами. В маскировочном костюме Тарасов обливался потом, но не отставал. Монстры по-прежнему не попадались, зато ловушек было с избытком, постоянно сбивались с пути, чтоб не вляпаться.

Когда совсем стемнело, ворона Карина видела лишь очертания предметов и еле летела. Тарвиту казалось, что он скоро упадет от голода и усталости.

Он сперва заметил огонь костра и столпившихся людей и лишь потом — темный силуэт зиккурата. Ноздри защекотал кружащий голову аромат свиных потрохов и жареного мяса, и Карина спикировала на кучу внутренностей, куда уже наползли муравьи.

Сидящий у костра молодой парнишка задумчиво дергал струны.

— Давай нашу, про мародеров, — крикнули ему.

Тарвит покинул тело птицы прежде, чем она начала клевать свиные внутренности.

* * *

Факелы не жгли, чтобы не привлекать внимания. Света молодой луны едва хватало, чтобы различать стволы деревьев, звезды дрожали в черной воде болот, сверчки стрекотали наперебой, настраивая на мирный лад.

По-прежнему агрессивные мобы не нападали. Тарасов думал, что сумеречные их не отпускают, готовятся к завтрашнему штурму Цитадели. Что штурм будет, скорее всего, завтра, а не сегодня ночью, он не сомневался: сокол ночью тоже слеп, а помощь беспилотника Краско нужна как никогда, да и монстрам нужен отдых, иначе будут вялыми. Интересно, устоит ли недавно построенная стена после удара колосса? А попадание фаера выдержит?

Завтрашний день покажет.

Только Тарасов отвлекся на мысли, как споткнулся о корень и растянулся на земле. Хорошо, не в грязь. Оно, конечно, полезно для маскировки, но мокрый маскировочный костюм, во-первых, отвратителен, во-вторых, тяжел.

Мысли снова вернулись к Замку. Краско вел свою игру, Тарасов — свою, причем о последней инвалид до последнего не подозревал. Думал, что занятого более важными делами начальника не интересует жизнь виртуального мира.

Он ошибался. Сообразив, что Краско научился подчинять оцифрованных и выводить подконтрольные сущности в реал, Тарасов с помощью Дубровского тайно разработал обходные пути. Но даже если бы киллер устранил компьютерного гения в реале, Краско остался бы в цифре и перенесся в тело кого-нибудь из правительства, только работал бы в разы осторожнее.

Действовать следовало одновременно в двух мирах.

Даже когда цифровой клон вышел из-под контроля, Краско создал относительно автономное сознание, дислоцирующееся в замке Госа. Краско мог включать его в себя и становиться полноправным жителем вирта, но с полноценным телом.

Дубровского Краско вычислил и устранил. Время утекало, и Тарасов начал действовать торопливо, без должной подготовки, детального плана у него не было.

Потому приходилось подстраиваться под обстоятельства и разрабатывать его на ходу. Замок Госа не замок в привычном смысле, а здания, связанные друг с другом стеклянными галереями. Здания современные — высотки из стекла и пластика со встроенными мониторами. Повсюду камеры и эскалаторы.

Местные туда проникнуть не могли, и Антон сделал все, как ему нравится — ему нравилась современность, а не средневековый антураж.

Незаметно к установкам, необходимым для того, чтобы сделать обрыв, можно проникнуть лишь через вентиляцию, она гораздо шире, чем подозревает Краско — спасибо покойному Дубровскому.

Или через канализацию, о которой Антону все известно. Но чтобы попасть, куда нужно, все равно надо добраться до ближайшего вентиляционного люка. Во дворе наверняка полно следящих устройств, которые по-любому засекут.

Для этого Тарасову и нужен Наган. Виктору даже от Тарвита удалось спрятать свои тайные мысли. Говорить детективу, что ему отведена роль пушечного мяса, или нет, Тарасов еще не решил. Во всем были свои плюсы и минусы.

А если Краско обнаружил читерские ходы к Замку, и Тарасова будут ждать сумеречные?..

Тарасов так явственно себе это представил, что его бросило в жар и в холод. Он приковал взгляд к лохматому черному пятну, движущемуся впереди, и заставил себя думать о Нагане. Детективу еще хуже, он несвободен, Краско наверняка попытается его шантажировать… Если успеет, конечно. Точнее, если они успеют в замок, пока Краско будет штурмовать крепость.

Но если он раньше поймет, что и там нет того, что он ищет…

Тарасов крутнул головой, избавляясь от мыслей. В будущее не заглянешь, всего не предвидишь.

Погруженный в мысли, он врезался во вскинутую, как шлагбаум, руку Нагана, замер. В тишине отчетливо слышалось: шлеп-шлеп, шлеп-шлеп. То ли в воду срываются капли, то ли кто-то топает по болотцам. Тарасов попятился и сел на замшелую кочку. Наган остался возле поросшего лишайником куста.

Шлеп-шлеп, шлеп-шлеп. Едва различимое шипение. Или шелест, похожий на шелест стрекозиных крыльев? Звуки приближались. Затрещали ломающиеся ветки. Однозначно, в темноте движется что-то большое, и оно не одно.

Из-за тучи выглянул месяц, залил серебром поляну, стелющийся над ней рваный туман. Между замшелыми кочками, пошатываясь, двигалось это. Ступало грузно, чуть заваливаясь вперед, по трясине волочило массивные руки. Потянуло мертвечиной. Ясно, это — умертвия.

Наган залег за кочку, сливаясь с фоном, Тарасов сделал так же, подумывая, что пришла пора впустить в тело Тарвита, но тот не спешил приходить.

Шлеп-шлеп… Ближайший зомби остановился в двух метрах от Тарасова, а он пытался вспомнить, как они агрятся, поможет ли маскировка.