Иногда продирались напролом, оставляя на кустах нити одежды, особенно плотные заросли, обходили. Чем дальше углублялись в лес, тем делалось мрачнее.

Перед черными, будто обожженными кустами с темными листьями остановились.

— Такой вариант кустов не ядовит? — поинтересовался Наган.

— Черт его знает, — ответил Тарасов, почесывая макушку, вид он имел потрепанный. — Может, просто радиация. Но Краско много чего без меня внедрил. Он и жил-то больше в виртуале. Лучше не рисковать.

Вдоль кустарника брели минут пять, Наган занервничал, но гусеничный след, перечеркнувший терновник, его немного успокоил.

По нему зашагали, как по дороге. Обогнули ржавый танк с сорванной башней, воткнувшийся дулом в землю.

— Кто-то прорывался в замок. — Тарасов кивнул на танк. — Они работают на ядерном топливе, теперь тут все загажено. Надо же, техника от восьмидесятого уровня.

— На нулях и единицах все работает, — проворчал Наган, поглядывая на машину и не веря своим словам.

Вскоре обнаружились четыре трупа смельчаков. По орку и человеку проехала установка, раздробила кости; уцелел лишь черепа: лысый и с копной седых волос. Мумия крылана была распята на черном терновнике, словно кусты нанизали его на пики ветвей и вздернули.

— Хорошо, что у нас хватило ума не переть через те заросли, — сделал вывод Наган, рассматривая грудную клетку и плечевую кость четвертого отчаянного, сыдя по их размерам, это был гномик.

— Валим отсюда, — посоветовал Тарасов. — Радиация наносит мне урон и жрет бодрость. Мне вообще хорошо бы часок поспать, чтоб ее восстановить.

Он сам нашел более-менее безопасное место, улегся и вырубился, а Наган, позевывая, остался его охранять. Разбудил он Тарасова, когда посчитал нужным.

— Бодрость 58, — отчитался он. — Нормально.

Путь преградил длинный безлесный холм, который было не обойти. Сперва Наган думал, что там был пожар, но, когда подошли ближе, выяснилось, что серо-черные хлопья — не пепел, а погибший мох.

Ступив на мертвую землю, Наган зажмурился. Казалось, что он сам вспыхнет и рассыплется пеплом. Мох со звонким хрустом развалился под подошвой.

Ничего не произошло.

Шли осторожно, но из-за хрусткого мха шаги звучали оглушающе громко. Тарасов поначалу втягивал голову в плечи, потом привык. Наган зашагал быстрее, а с холма и вовсе спустился бегом. Ему чудилось, что сама смерть крадется по пятам, а на открытом пространстве холма он особенно уязвим.

В сосняке Наган ощутил себя спокойнее. Привалившись к стволу, он вытер пот. Тарасов кивнул на сокола, зависшего вдалеке — возможного вражеского шпиона.

— Нам теперь нельзя обороняться и шуметь, — напомнил Наган. — Иначе враги услышат. Где, говоришь, начинаются минные поля?

— За лесом, — шепнул Тарасов и приложил палец к губам. — Замри.

Наган остолбенел с запрокинутой головой. Поначалу он принял едва различимое потрескивание за шелест травы, но теперь узнал в нем рокот мотора. Механический патруль!

Рокот приближался. Трещали кусты, ломались ветви, что-то скрипело, как несмазанные шестеренки, клокотало и лязгало. Метрах в пятидесяти из лесу с грохотом выехало стальное гусеничное чудовище, порождение свихнувшегося конструктора: впереди — массивный отвал с зубчатой кромкой, как у бульдозера, сам механизм состоял из множества сегментов, наподобие брюшка насекомого, благодаря чему монстр мог изгибать металлическое тело, покрытое струпьями ржавчины.

На квадратном сегменте в середине тела — башня с вращающимся скрипучим локатором. По размерам чудище превосходило танк раз в пять.

Лязгал неисправный фрагмент правой гусеницы. Чудище выглядело измученным, больным и оттого особенно злобным.

Лязгая и рокоча, монстр поехал прочь. По спине Нагана скатилась капля пота. Он не решался двигаться, пока робот не исчез из вида.

— Надо торопиться, — шепнул Тарасов и посмотрел на Нагана долгим взглядом. — Тарвит говорит, что мутанты развалили стену завода, наши засели в пирамиде, сколько продержатся, неизвестно.

Как ни торопились, быстро идти не получалось: на пути попадались бурлящие болотца, заполненные зеленоватой жижей. Лопающиеся пузыри источали такой остро-кислый запах, что наворачивались слезы. Через каждые сто метров пили зелья, выводящие радиацию, и запивали водкой.

То здесь, то там попадались ржавые останки каких-то механизмов, прохудившиеся металлические контейнеры, недостроенные бетонные опоры, оплетенные колючей проволокой. Трудно поверить, что в десятке километров отсюда — магия и средневековье.