— Вы не дадите нам минутку? — Я оборвала его с извиняющейся улыбкой.

Что он мог мне сказать? Нет? Он неохотно кивнул и отвернулся.

Я, наконец, собрала волю в кулак и посмотрела на Култи, который упер руки в бока, выглядя так, будто скрывает свое раздражение. Терпение, Сал.

— Объясни мне, почему ты не хочешь, чтобы я их купила.

— Я не хочу, чтобы ты тратила на это деньги.

О, Боже.

— Рей, я собиралась купить папе кроссовки независимо от того, с твоим они именем или нет. — Позже я могла бы остановиться и задуматься о том, что провожу время с мужчиной, у которого есть своя фирменная линия обуви, но сейчас не время для этого. — Я бы предпочла, чтобы ты заработал… Сколько ты зарабатываешь, пять долларов с одной пары? В любом случае, я предпочту купить пару с твоим именем, и это ты заработаешь мои пять долларов, а не кто-то другой, хорошо?

Мои слова, казалось, совсем не помогали делу.

Во всяком случае, челюсть Култи сжалась, а уголки губ опустились. И его плечи и бицепсы напряглись, возможно, я не была уверена.

— Я могу получить любую пару спортивной обуви, что есть в этом магазине, бесплатно. Я уже больше двадцати лет не покупал кроссовки. Ты тоже не должна платить за кроссовки. Ты лучший игрок в стране…

Каждая клеточка моего тела замерла.

— ...ты не должна этого делать, и я не позволю тебе купить мои гребаные кроссовки. Тебе пришлось работать целый день, чтобы заплатить за них. Пока мы вместе, я не позволю тебе покупать спортивную обувь в этом магазине. Ни для тебя, ни для твоего отца, — отрезал он. — Я могу достать тебе все, что захочешь, только скажи.

Я хотела открыть рот, чтобы возразить ему, но не смогла. Я просто стояла и смотрела на него в полной растерянности.

Култи кончиками пальцев коснулся внешней стороны моего запястья, выражение его лица было жестким и серьезным.

— Если бы ты была на моем месте, разве не сделала бы то же самое?

Черт возьми.

— Да, конечно. — Почему я раньше не заметила, какие у него золотистые ресницы. — Я не хочу использовать тебя в своих интересах. Клянусь, я взяла тебя с собой не для того, чтобы ты чувствовал себя обязанным. Честно. Я бы купила их в Хьюстоне, но…

Я замолчала, заметив, как что-то изменилось в языке его тела, когда почувствовала, как его глубокое дыхание коснулось моей щеки. Он выглядел обескураженным, но не обязательно в плохом смысле.

Немец положил ладонь мне на макушку и сделал еще один глубокий вдох.

— Ты… — Он покачал головой и вздохнул. — Никто никогда не заставит меня делать то, чего я не хочу.

Я могла в это поверить.

— Поняла? — Он опустил голову. Его лицо, такое загорелое от долгих лет пребывания на солнце, в этот момент почему-то выглядело моложе.

— Да.

Култи кивнул.

— На моем месте ты бы сделала для меня то же самое, schnecke.

— Вы решили, берете эту пару или нет? — неожиданно раздался голос у меня за спиной.

Мне потребовалась секунда, чтобы оторвать взгляд от почти карих глаз, которые были так близко от моих.

— Простите, что отняла у вас время, но мне придется отказаться.

Хмурое выражение лица консультанта не стало неожиданностью. Он перевел взгляд на Немца с еще большим интересом.

— Слушай, ты выглядишь знакомо…

Я терпеть не могла грубить, но схватила Немца за запястье и вывела из магазина, прежде чем парень успел что-то сообразить. Как только мы вышли, я отпустила его запястье и улыбнулась ему, мы шли по просторному проходу между магазинами, и он уже вытаскивал свой мобильный из кармана и тыкал большим пальцем в экран.

— Мне нужно, чтобы вы прислали мне «РK» десятую серию, размер сорок первый с половиной, — от меня не ускользнул тот факт, что он обратил внимание на размер обуви, указанный на коробке, — мужские… Какой у тебя адрес? — Он переключил свое внимание на меня, и я отбарабанила домашний адрес родителей. Култи повторил его человеку на другом конце линии. — Я хочу, чтобы они были там завтра... и образец пары, которую вы прислали мне на прошлой неделе… да, эти. — Затем он просто повесил трубку. Он просто позвонил, сказал, что ему нужно, и повесил трубку. Ни тебе спасибо, ни до свиданья, nada.

Положив телефон обратно в карман, он посмотрел на меня и нахмурился.

— Что?

— Люди не сердятся на тебя, когда ты бываешь с ними груб?

Култи моргнул.

— Нет.

— Никогда?

Он пожал плечами в самом совершенном жесте того, что выражало, насколько ему было насрать.

Боже милостивый!

— Если бы я просто повесила трубку, а я бы этого не сделала, потому что это нехорошо, они бы сказали мне, чтобы я шла на хрен. — Я моргнула и задумалась над тем, что он только что сказал кому-то. — Если бы ты так просто повесил трубку, разговаривая со мной, я бы точно послала тебя на хрен. Не то чтобы я не ценю то, что ты достаешь кроссовки для моего отца, но вежливость тебя не убьет, знаешь ли.

Немец пожал плечами. Он, черт возьми, просто пожал плечами, и я знала, что моя лекция о том, как, по моему мнению, стоит себя вести, ничего не изменит.

— Это худшая игра в «Уно», в которую я когда-либо играла за всю свою жизнь.

Култи посмотрел на меня через стол и улыбнулся своей маленькой самодовольной детской улыбкой. Чертова сарделька.

— Ты ноешь, как настоящая неудачница.

Мама и папа кивнули со своих мест, они сидели по обе стороны от меня. Я посмотрела на них и покачала головой. Предатели.