— Саломея? — спросил он нерешительно. Честно говоря, я была удивлена, что он помнил мое имя. Я не сомневалась, что он встречал тысячу людей с тех пор, как мы виделись в последний раз, и не похоже, что мы были лучшими друзьями. Нашим спонсором была одна и та же компания спортивной одежды. Около двух лет назад у нас были запланированы фотосессии в одно и то же время.

— Рада снова тебя видеть, — сказала я, протягивая руку в знак приветствия.

Чего я не заметила, так это взгляда карих глаз, бегающего туда-сюда между мной и испанцем.

Алехандро быстро принял мою руку, позволив себе широко улыбнуться.

— Como estas? (исп. Как дела?).

Он перешел на испанский с мягким акцентом, который был мне немного чужд.

— Muy bien y usted? (исп. У меня хорошо, а у тебя?) — спросила я.

Прежде чем он успел ответить, вмешался другой голос.

— Hablo espa~nol tambien (исп. Я тоже говорю по-испански), — сказал он с более грубым акцентом, больше похожим на центрально-американский испанский, к которому я привыкла. Я улыбнулась ему.

— Привет. Приятно познакомиться, — поприветствовала я Франца Коха — десять лет назад он был одним из звездных игроков Лиги Европы. В свои сорок с небольшим он был капитаном сборной Германии. Если я правильно помню, он был чертовым зверем.

— Франц, — сказал мужчина, беря меня за руку. — Приятно познакомиться.

Я откашлялась, чтобы не хрипеть, и сумела улыбнуться.

— О, я знаю, кто вы. Я ваша большая поклонница. Большое спасибо, что пришли. — Я почесала щеку и сделала шаг в сторону. — Спасибо всем, что пришли. Я не знаю, что сказать.

К счастью, мой Немец был сосредоточен на том, зачем мы собрались, потому что сразу же сказал:

— Давай сделаем то, что ты планировала, но мы разделимся на две группы.

— Ладно. — Я кивнула. — Это сработает. Дети скоро будут здесь.

Улыбка засияла на моем лице, когда два неожиданных гостя кивнули в знак согласия. Они были здесь из-за моего лагеря.

— Вас это устраивает, ребята?

Они тут же согласились. Алехандро и Култи были в одной команде — я не упустила, как быстро мой Немец застолбил Испанца, а мы с Францем — в другой.

Это оказалось самым веселым, что я когда-либо видела в молодежном лагере.

Франц, у которого не было ни грамма эго и который понимал, что мы тут для развлечения, был ожившей мечтой, с которой хотелось бы работать любому. Отличный командный игрок и лидер, он свободно передавал мяч, дразнил детей своим сильным акцентом и даже некоторое время говорил, подражая Арнольду. На самом деле, он просто получал удовольствие, наставляя детей. Мы смеялись, ухмылялись, и на протяжении всей игры давали пять друг другу и детям.

На другой стороне поля я слышала, как Култи и Алехандро время от времени спорили друг с другом на испанском. Дети — в основном латиноамериканцы — смеялись над тем, что они говорили друг другу.

Самое главное, дети были в восторге.

Все знали Култи и Алехандро. Франц получил самые слабые аплодисменты, когда я его представляла, но он влюбил в себя мальчиков и девочек, которые хмурились, когда узнали, что застряли с нами, а не с двумя суперзвездами.

Это было потрясающе. Была ли я на седьмом небе? Абсолютно. К концу трехчасового занятия я чувствовала себя так, словно выиграла миллион долларов. Дети ушли еще более возбужденные, чем когда-либо, родители, которым пришлось стоять на краю поля, были в восторге от того, что происходило, и даже все учителя ухмылялись.

Я вскинула руку, и Франц дал мне пять, как только все дети и учителя-волонтеры сфотографировались с нами четырьмя.

— Большое спасибо, что пришли. Это действительно много значит для меня.

— Всегда пожалуйста. Мне было очень весело, — сказал он с искренней улыбкой.

Я протянула руку Алехандро.

— И тебе спасибо. Эти дети, — я не могла не улыбаться, — вы, ребята, сделали их день. Спасибо.

Испанец пожал мне руку.

— Не за что, Саломея. Мне было весело, хотя в следующий раз я предпочел бы быть в паре с тобой, — сказал он, склонив голову в сторону стоящего рядом Немца. — С ним было трудно.

— От него каждый день одни неприятности. — Я подошла к Култи, толкнув его руку плечом.

Я не пропустила ни шага, ни выражения его лица. Он наморщил лоб и искоса посмотрел на меня почти с отвращением.

Какого черта? Неужели он только что отошел от меня на шаг? Ладне-е-енько.

Мое бедное сердце заболело от того, как дерьмово я себя почувствовала из-за его действий. Ладно, все в порядке. Очевидно, поддразнивать его я могла только в те моменты, когда мы были наедине.