— Мне нужно следить, чтобы не сгорело, Култи.

Немец тут же опустил руку.

— Повернись, Сал, — сказал он решительно.

— Подожди минутку, пожалуйста. — Еще раз сильно встряхнув кастрюлю, я открыла крышку.

Немец протянул руку и повернул ручку на плите.

— Нет. Поговори со мной. — Я осторожно обхватила пальцами длинную ручку духовки и сделала глубокий вдох, чтобы скрыть свое разочарование.

— Несколько минут назад ты сказала, что не выходишь из себя, — напомнил он мне, что только усугубило ситуацию.

— Я не злюсь, — огрызнулась я слишком быстро.

— Нет?

— Нет.

Он издал звук, который мог бы быть насмешкой, если бы я думала, что Немец способен издавать такие звуки.

— Ты назвала меня Култи.

Я сильнее сжала пальцами ручку духовки.

— Это твое имя.

— Повернись, — приказал он.

Я подняла глаза к потолку и попросила о терпении. Большом, большом терпении.

К черту все это. К сожалению, никто, казалось, не ответил на мою молитву.

— Я не сержусь на тебя, хорошо? Я просто подумала… — Я вздохнула. — Послушай, это не имеет значения. Клянусь, что не злюсь. Ты не обязан говорить мне то, чего не хочешь. Прости, что спросила.

Он не ответил.

Конечно, нет, черт возьми.

Хорошо. Хорошо.

Терпение. Терпение.

— Я занял эту должность, потому что должен был, — сказал он тем низким голосом, который я сотни раз слышала по телевизору. — Я почти год ничего не делал, кроме того, что чуть не разрушил свою жизнь, и мой менеджер сказала, что мне нужно выйти на работу. Я должен был заняться чем-то, лучше чем-то позитивным, после истории с моим пьянством. — Две теплые руки, которые могли принадлежать только ему, накрыли мои плечи. — Существует не так много вещей, из которых я мог выбрать…

— Это потому, что ты больше не хочешь быть в центре внимания? — спросила я, вспомнив наш недавний разговор.

Он утвердительно хмыкнул.

— Тренерская работа — это единственное, на чем мы смогли сойтись. Недолго и временно, она показалась мне самой подходящей. — Култи сделал паузу, когда подушечки его больших пальцев коснулись моих трапециевидных мышц. Это заставило меня хихикнуть, а Немца сильнее вжаться большими пальцами в мои мышцы. — Один мой друг предложил женский футбол. Я провел небольшое исследование…

Я должна была приберечь это на потом. Я не удивилась, что он признался, что ему пришлось провести исследование о женском футболе. Конечно, он не был с ним знаком.

— ...и американские женщины неизменно оказывались лучшими, — закончил он, но что-то не давало мне покоя.

Что-то не сходилось.

— Почему ты просто не присоединился к сборной? — спросила я, даже когда его большие пальцы действительно сильно разминали мои плечи, и, святоедолбаноедерьмо, это было здорово. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я в последний раз делала массаж.

Немец вздохнул, и воздух, казалось, достиг даже моих пальцев.

— Ты не угомонишься пока не докопаешься до сути, верно? — В его голосе звучала обреченная покорность. Он знал ответ.

— Ага. — Потом я подумала об этом, и о его нежелании говорить, и у меня перехватило дыхание. — Они не захотели тебя?

— Нет, маленькая идиотка. — Он назвал меня идиоткой, пока делал мне массаж, от которого у меня подкашивались колени, так что я не могла принимать это близко к сердцу. На самом деле, я знала, что это была его манера ласково говорить со мной. — Конечно, они захотели бы меня, если бы я попросил.

Я понятия не имела, как, черт возьми, умещалась в одной комнате с его эго.

— Я ни во что не ввязываюсь, если не уверен, что выиграю, — заявил он. Я закатила глаза, хотя он меня не видел.

— Кто любит проигрывать? Я понимаю это.

Эти волшебные пальцы скользнули ниже, массируя вокруг моей лопатки.

— Я знаю, что понимаешь.

— Хорошо... так...

Он остановил все движения своими длинными пальцами, жар от его грубых ладоней разлился по моей коже и каким-то образом проник в кости.

— Ты — лучшая нападающая в Америке, schnecke. Загугли «лучшие голы в женском футболе», и четыре из десяти лучших — твои. Я не собирался тратить свое время ни на что и ни на кого, кроме самого лучшего. С большим количеством тренировок и лучшим тренерским составом ты могла бы стать лучшей нападающей в мире.

Он же не собирался…

Мой мозг будто перестал работать.

Я открыла рот и закрыла его, совершенно не находя слов.

— Я пришел в «Пайперс» из-за тебя.