Обычно я позволяла себе упиваться горем ровно одну минуту. Я выжала из этого максимум.

Как только шестьдесят секунд истекли, я глубоко вздохнула и напомнила себе о том, что мне повезло, моя травма могла быть гораздо хуже. Я ведь могла умереть, верно? В конце концов, это сотрясение не было концом света.

Затем я потянулась и схватила стационарный телефон, который стоял на тумбочке рядом с кроватью, у меня немного закружилась голова. Сначала я набрала мамин номер. Когда она не ответила, я оставила ей голосовое сообщение, а потом позвонила отцу, который, как я знала, смотрел игру дома. Папа мог быть в церкви и все равно найти способ посмотреть мою игру. Он всегда так делал.

— Алло? — Он практически кричал в трубку.

— Папа, это я, Сал.

На этот раз он действительно закричал, по крайней мере, подальше от телефона, сказав что-то похожее на «Это она!» по-испански.

— Ты в порядке? — спросил он обеспокоенным тоном, на который способны только отцы.

— Да, я в порядке. Это только сотрясение мозга, — заверила я его.

Он выплюнул еще несколько ругательств на испанском, и я едва расслышала, как мама на заднем плане велит ему держать себя в руках.

— Я чуть не упал в обморок, можешь спросить у мамы, — преувеличил он. — Ты действительно в порядке? Никаких повреждений мозга?

— Никаких повреждений мозга, обещаю, со мной все в порядке. Я хотела позвонить и сказать тебе это, прежде чем ты закажешь билет на самолет. Я буду жить.

Папа шумно выдохнул.

— Gracias a Dios. Ты унаследовала эту твердолобость от своей матери…

Мама что-то прокричала на заднем плане, и мне пришлось бороться с желанием рассмеяться.

— Прибереги свои шутки на завтра. У меня нет с собой моего мобильного, но я обязательно позвоню тебе, как только получу свои вещи. Если вам что-нибудь понадобится, я в… — Я огляделась и прочла ему название больницы, напечатанное на доске перед кроватью. — Я действительно в порядке, так что не волнуйся и скажи маме, что я пыталась ей позвонить, но она не ответила.

— Si, esta bien. Позвони мне, как только тебя отпустят. Я люблю тебя. Если я тебе нужен, я буду там так быстро, как только смогу.

Я улыбнулась мужчине на другом конце линии.

— Спасибо, папа. Люблю тебя. Пока.

Папа тоже попрощался, и мы повесили трубки.

От нечего делать я включила телевизор и посмотрела окончание фильма о тарантулах размером с дом. Примерно через час раздалось несколько ударов в дверь, прежде чем ответить я услышала их, и это могли быть только они — Харлоу и Дженни — спорящие за дверью. Они, а под «они» я подразумевала Харлоу, не стали дожидаться, пока я впущу их внутрь. Защитница толкнула дверь и вошла в палату в сопровождении Дженни и трех других моих товарищей по команде.

Хар оглядела палату.

— Тут роскошно.

— Привет, Хар, Дженни. — Я поздоровалась и с другими девушками, которые пришли вместе с ними.

Дженни подошла и села на кровать, глядя на меня большими блестящими глазами.

— Ты напугала меня до чертиков. — Она нежно взяла меня за руку. — Я думала, ты умерла.

Харлоу, пыхтя, села у моих ног и позволила другим девочкам занять стулья.

— Я знала, что с тобой все в порядке.

— Нам сказали, что у тебя сотрясение мозга, — сказала одна из девушек.

— Средней тяжести, — ответила я им.

Они поморщились. Все знали, что это значит, и никто из них не пытался утешить меня добрыми словами. Ситуация была отвратительной.

— Да, это жопа. — Я вздохнула. — Я даже не стану интересоваться, возьмут ли меня играть на следующую игру, меня просто взбесит, когда мне скажут «нет» в лицо.

Дженни сжала мою руку.

— Главное, что с тобой все в порядке. Они убедились, что у тебя нет кровоизлияния в мозг?

Как можно было не улыбнуться?

Девочки оставались почти час, заставляя меня улыбаться и сдерживать смех, когда мы шутили о глупостях, которые не имели никакого отношения к «Пайперс».

В конце концов они пообещали встретиться со мной на следующий день, если я успею на самолет, и Дженни заверила меня, что отнесла мои вещи в нашу комнату. Когда они встали и направились к выходу, Харлоу наклонилась и прошептала:

— Ты хочешь, чтобы я позаботилась о Мэл?

О, Боже.

Я погладила ее по щеке и очень растрогалась.