— Серьезно?

Немец моргнул.

— Что застряло у тебя в заднице? — спросила я.

Он проглотил капусту и постарался сохранить невозмутимое выражение лица.

— Я звонил тебе.

Настала моя очередь моргнуть.

— Я была слишком занята, пока меня выносили на носилках с поля, и не успела заскочить в раздевалку и взять телефон, — невозмутимо ответила я.

— Понимаю. — Он положил в рот кусочек ананаса.

— Так вот почему ты злишься?

— Я не злюсь.

— Ты злишься.

— Я не злюсь.

— Рей, я не слепая. Ты злишься. Просто скажи мне, из-за чего ты в бешенстве. Команда победила.

Култи повернулся, положил фрукты на стол позади себя и откинулся на спинку стула, сухо шмыгнув носом. Его глаза метнулись к экрану телевизора, ноздри раздулись, он вздернул подбородок.

— Смотри.

Мне пришлось повернуться всем телом к телевизору, висевшему на стене. Два знакомых ведущих из «Спортивной комнаты» обсуждали самые яркие моменты дня. Я поймала конец номера четыре, удивительная двойная игра во время бейсбольного матча.

— Номер три сегодня пришел к нам с игры Первой Женской Лиги. Во время второго тайма четвертьфинала, Сал Касильяс из «Хьюстон Пайперс» перенесла термин «удар головой» на другой уровень.

Видео началось с того, как я прыгнула, окруженная тремя противоборствующими игроками. Потом видно, как Мелани, девушка, которая толкнула меня локтем, кружит вокруг меня и в последнюю минуту она тоже высоко подпрыгивает. А потом это случилось.

Черт возьми, моя голова заболела от того, что я видела. Она еще раз ударила меня. Вот ее рука, толкающая назад, и моя голова, устремившаяся вперед, удар, и я падаю на землю так, будто умерла.

— О-о-о, — раздался бестелесный голос ведущего. — Мне было больно даже смотреть на это.

Кадры продолжали идти, показывая, как Харлоу отталкивает Мелани, когда судья подбежал посмотреть, что происходит. В углу экрана было видно, как двое мужчин выбежали на поле, и один меньше чем за секунду оставил второго далеко позади, длинные ноги двигались все быстрее и быстрее в спринте, который мог бы установить мировой рекорд. Мужчина скользнул на коленях по дерну, сгорбившись над телом — надо мной — лежащей на земле.

— Теперь ты знаешь, что это устрашает, когда Рейнер Култи на поле проверяет своего игрока, — насмешливо сказал другой ведущий.

Ракурс видео сменился, и в тот момент камера приблизила Култи, который схватил меня за руку, положив свободную ладонь прямо рядом с моей головой. Его рот открылся, и на лице появилось страдальческое выражение...

То теплое смутное чувство, которое у меня ассоциировалось с Немцем, запульсировало в моих венах.

— Никогда больше не падай в обморок на этом чертовом поле.

Я повернулась лицом к Култи, который сидел в невероятно неудобной позе.

— Ты беспокоился обо мне. — Я сжала губы. Сейчас было не самое подходящее время для улыбки, поэтому я удержала ее при себе.

Часть меня ожидала, что он взорвется, но жуткий контролируемый тон, который он использовал, был еще хуже, чем злобный характер, скрытый в этом фантастическом теле.

— Не надо так удивляться.

— Ты последний пришел навестить меня, — тихо сказала я ему.

Его голова дернулась назад, на лице появилось хмурое выражение.

— Я заставил себя пойти на пробежку, чтобы успокоиться. Я решил не появляться здесь и не кричать на тебя. Я хотел свернуть тебе шею, Сал.

— Я же ничего не сделала. — Я не была уверена, считать ли это забавным, милым или раздражающим, потому что казалось, что он в значительной степени обвинял меня в том, что я стояла на пути Мелани.

— Я думала, ты будешь гордиться мной за то, что я выжила, получив удар от игрока такого размера.

Потом его понесло, а я просто сидела и слушала.

— Ты, твою мать, до смерти меня напугала!

Образ льва с шипом в лапе мелькнул у меня в голове, и каким-то чудом я не улыбнулась.

— Ты кричишь, — сказала я очень спокойно, терпеливо ожидая его реакцию.

— Конечно, я кричу! Я кричал на тебя, когда ты притворялась мертвой на поле, отнимая у меня десять лет жизни, — огрызнулся он, его щеки покраснели. — Я думал... — Немец бросил на меня острый взгляд, который почти встревожил меня. — Никогда больше так со мной не поступай. Я слишком молод, чтобы умирать от сердечного приступа.