Я никогда не хотела бы узнать, где пролегают наши границы.

— Сал.

Машина замедлила ход и остановилась. За головой Култи в окне виднелись очертания входа, через который я должна была пройти.

— У меня стресс, прости меня. Мы поговорим позже, хорошо?

Он, казалось, смотрел на меня очень долго, но, скорее всего, лишь несколько секунд, прежде чем, наконец, серьезно кивнул, избавляя меня от падения в яму, которую я сама себе вырыла.

Я не могла дышать, и мне нужно было сосредоточиться. Мои руки все еще дрожали, и я нервничала больше, чем когда-либо с тех пор, как была подростком и играла свой первый матч в U-17. «Жизнь все равно будет продолжаться, что бы ни случилось», — напомнила я себе.

С трудом сглотнув, я улыбнулся Немцу.

— Пожелай мне удачи.

— Она тебе не нужна, — ответил он, выражение его лица все еще было очень серьезным.

Возьми себя в руки, Сал. Сосредоточься, сосредоточься, сосредоточься.

— Найдешь меня после игры? — спросила я.

— Да. — Затем, он произнес слово по-немецки, которое, как мне кажется, означало «всегда», но я не хотела сейчас об этом думать.

Я одарила его улыбкой и вышла из машины. Как только собралась захлопнуть дверь, Култи резко сказал:

— Сосредоточься!

Есть некоторые игры, которые я буду вспоминать так, будто просидела весь матч, сложа руки, как фанат на трибунах, и лишь наблюдала за происходящим.

Первый тайм прошел медленно, и никто не забил. В нем не было ничего запоминающегося. Во втором тайме под задницами игроков обеих команд будто загорелся огонь. Оборона и нападение — обе команды были на взводе. К тому времени, когда была выброшена четвертая желтая карточка, игра приняла жесткий оборот: одну выдали Харлоу, а вторую — мне. Мы суетились, потели. Мы бегали и сражались с «Блейзерс».

В последние пятнадцать минут второго тайма команда забила.

И это были не мы.

После этого нам никак не удавалось удержать мяч.

И мы проиграли. Вот так просто.

Мы, мать вашу, проиграли.

Это было все равно, что ваша собака съела вашу курсовую работу. Проигрыш ощущался словно вы печатаете что-то в документе, а затем ваш компьютер перезагружается сам по себе. Или вы печете пирог, а он не поднимается.

Возможно, использование слова «раздавлены» было немного экстремальным, но оно было правдой. По крайней мере, для меня. Я была раздавлена.

Наблюдать, как другая команда кричит и аплодирует, обнимая друг друга…

Честно говоря, мне хотелось ударить каждую из них по лицу и потом хорошенько выплакаться. Ты не всегда побеждаешь, и это правда, но…

Мы проиграли.

Я прижала сжатые кулаки к бровям после того, как время закончилось. Я посмотрела на трибуны — разочарование было очевидным на лицах многих людей. Мне пришлось отвернуться, чтобы не видеть, как наши фанаты расстроены. «Пайперс» были разбросаны по полю, выглядя такими же ошеломленными, как и я. Никто не мог поверить в то, что только что произошло. Я определенно не могла.

Сглотнув, я поняла, что играла на этом поле в последний раз.

Я поперхнулась.

Я проиграла. Мы проиграли.

Моя семья была на трибунах. Марк и Саймон были где-то в толпе. Мой Немец тоже был там.

Тяжесть сжала мои легкие, когда я заставила свои ноги двигаться. Они уводили меня от празднующих соперников, не обращавших внимания на тот внутренний ад, через который я проходила. Потеря чувствовалась горечью во рту и определенно в душе. Я пожала несколько рук, обняла двух девушек из команды «Огайо» и поздравила их с победой.

Но, Господи, это далось тяжело.

Каждый справлялся с проигрышем по-разному. Кто-то нуждался в утешении, кто-то злился, а кто-то хотел, чтобы его оставили в покое. Я была из тех, кому нужно немного пространства.

Если бы только я была быстрее и добралась туда, где была нужна, вместо того чтобы вымещать свое разочарование на игроке, которая подставила мне подножку…

Я заметила Харлоу, которая, заложив руки за голову, тихо ругалась. Она все еще стояла на том же самом месте, где находилась, когда закончилось время игры.

Дженни была еще дальше, обнимая другую девушку из «Пайперс», которая выглядела так, будто плакала.

Мы проиграли.

И чувство потери будто клокотало у меня в горле.

— Сал!

Я почесала щеку и обернулась, чтобы увидеть одну из игроков противника, идущую ко мне. Она была юной девочкой, которая все время преследовала меня во время игры, быстро и творчески двигала ногами. Я выдавила из себя улыбку для нее, замедляя свое погружение во всеобщий траур.