Я умоляла его дважды, прежде чем он, наконец, вошел в меня пальцем.

Култи двигался так медленно, что я подумала, что потеряю сознание, прежде чем он вышел и вошел опять. Я начала стонать, вращая бедрами, пока его темп неуклонно увеличивался. Другой рукой он обхватил меня за спину, прижимая к себе, и наши губы нашли друг друга. Мы целовались и целовались, а он снова и снова двигал пальцем.

Это было самое чувственное, что я когда-либо испытывала. Все, что я могла чувствовать, это тепло его груди на моей, его руки вокруг меня, его губы, прижатые к моим, его палец внутри. Я вращала бедрами, а потом стала раскачивать ими все быстрее, мое дыхание прерывалось, разрывалось на куски, поднимая меня все выше и выше.

Оторвавшись от моих губ, он оставил влажные поцелуи вдоль моего подбородка. Култи прижался губами к моему уху, продолжая кружить большим пальцем вокруг клитора.

— Ты принадлежишь мне.

Дрожь, пробежавшая по моей спине, была единственным предупреждением, которое я получила от приближающегося оргазма.

Я кончила. Я кончала, и кончала, и кончала.

Мои ноги дрожали, мышцы живота подрагивали. Все это время Немец целовал мои плечи и шею. Он обнял меня, поцеловал и провел рукой по моей пояснице.

Мне показалось, что прошло полчаса, но, скорее всего, только пара минут, и я медленно опустилась на колени Култи, сделав пару глубоких, успокаивающих вдохов. Он убрал руку из моих трусиков и обхватил задницу. Я наклонилась вперед и прижалась головой к его груди и шее, чувствуя, как бешено колотится его пульс. Я обхватила Немца руками и провела большими пальцами вверх и вниз по его бокам, его гордая эрекция покоилась прямо между нами, фиолетовая головка была направлена прямо на меня, на кончике красовалась капля предсемени.

Я скользнула одной рукой вниз по мышцам его живота, а тыльной стороной пальцев другой руки провела по нижней стороне его члена, по хлопковой ткани его боксеров. Он резко вдохнул, а бедра дернулись под моими. Я снова посмотрела на его лицо, на этот раз проводя пальцами вверх и вниз, его мышцы подрагивали под моими прикосновениями. Рот Култи был приоткрыт, на щеках и шее появился густой румянец.

Я дернула пояс его боксеров к себе и просунула руку внутрь, обхватив пальцами горячую плоть. В ответ я получила стон, и Култи откинул голову назад, его лицо приобрело самое сексуальное выражение, которое когда-либо регистрировалось на сексуальной шкале. Я наклонилась вперед и прикусила его за шею между кадыком и подбородком. Немец издал хриплый эротический звук.

Он оказался толще, чем я ожидала, и длиннее, чем я могла себе представить. Гладкий, твердый и горячий. Култи в моей руке был идеален. За гранью совершенства. И я провела рукой вверх и вниз по всей длине, глядя прямо на него, он был всего в полуметре от моего лица. Я сжимала его, двигая рукой.

Это была скорее визуальная память, которая напоминала мне, что делать, благодаря сотням эротических фильмов, которые я иногда смотрела ночью по кабельному.

— А это приятно? — спросила я, скользя попкой по его ногам и отодвигаясь чуть дальше.

— Ты даже не представляешь, — проворчал он, напрягая шею, когда я крепче сжала основание члена.

Я вроде как понимала, но пофиг. Сейчас было не время спорить.

С сердцем, колотящимся в горле, я продолжала двигать рукой, пока скользила назад по его ногам. Он смотрел на меня своими янтарными глазами с тяжелыми опущенными веками, его дыхание становилось все тяжелее и тяжелее, пока он не ахнул, когда я обхватила губами розовато-фиолетовую головку.

— Сал! — крикнул он.

Одно скольжение языком по его уздечке и еще одно посасывание, и Култи, изливаясь мне в горло, издал глубокий, опустошающий стон, который я запомню навсегда.

Черт возьми.

Я села, затаив дыхание и обхватив себя руками за грудь, пока глядела на его красивое лицо почти двадцать лет спустя после того, как впервые влюбилась в него. Солнце, время и жизнь сделали его еще более крутым.

Эта мысль угнетала мою совесть.

Култи погладил меня по руке.

— Это было очень давно, — извинился он, прослеживая своими пальцами на моей коже узор, который видел только он. — А ты слишком прекрасна, и пользуешься этим.

Я поморщилась и слегка фыркнула, не позволяя себе думать обо всех великолепных женщинах, с которыми он был за эти годы. Он провел указательным пальцем прямо между моих ключиц, задумчивое выражение на его лице не заставило меня чувствовать себя лучше. Вспоминал ли он все удивительные сиськи, которые видел за свою жизнь? Жуть.

— О чем ты думаешь? — спросил он, проводя кончиком пальца по моей коже и шрамам.

— О всех сиськах, которые ты видел раньше, — честно сказала я, горло сжалось от гнева, который я не имела права чувствовать.

Немец поднял взгляд быстрее, чем я думала, это возможно, уголки его рта были плотно сжаты в хмурой гримасе.

— Я знаю, что не имею права ничего говорить о том, что происходило до нашей встречи, но мне немного тяжело думать об этом. Если что-то не так, подумай о моем ударе ножницами. Я слышала, как некоторые парни говорили, что у них от этого стояк, — предложила я с улыбкой.