Но как я могла дать отцу повод расстраиваться из-за их отношения, когда он забирал меня из школы, чтобы отвезти на футбольную тренировку? Или сначала он брал с собой на одну-две работы, а затем вез на тренировку. Он любил нас и жертвовал собой, чтобы мы с Эриком могли играть в этих командах с их большими гонорарами и униформой. Мы попали сюда, потому что он работал, как проклятый.

Когда я стала старше, люди просто находили все больше поводов, чтобы придираться ко мне и насмехаться. Меня называли занудой, выскочкой, сукой, лесбиянкой и сукой-лесбиянской больше раз, чем я могла сосчитать. А все потому, что я любила играть в футбол и относилась к этому серьезно.

Однажды один из моих тренеров в U-20 (Примеч.: Соревнования для молодежных (не старше 20 лет) команд) отозвал меня в сторону после того, как некоторые из моих товарищей по команде стали относиться ко мне негативно. Потому что я отклонила приглашение потусоваться, решив вернуться домой и немного отдохнуть. И сказал:

— Люди будут судить тебя независимо от того, что ты делаешь, Сал. Не слушай, что они говорят, потому что, в конце концов, ты должна жить со своими решениями и тем, куда они тебя ведут. Никто другой не проживет твою жизнь за тебя. — В большинстве случаев, было легче сказать, чем сделать, но вот я здесь. Я получила то, ради чего так упорно трудилась, так что все это было не напрасно.

Когда постарею, и лучший период в моей карьере закончится, я смогу посещать сотни вечеринок. Но у меня есть только первая половина жизни, чтобы заниматься тем, что я люблю. Мне посчастливилось найти то занятие, что мне нравилось, и в чем я стремилась быть лучшей. Я не собиралась упускать шанс, который мне дали.

Иногда, правда, мне не хотелось оправдываться за то, чем я люблю заниматься, или за то, что я так много сплю, или почему я не ем жирную пищу, от которой потом у меня будет несварение желудка, или за то, что я не люблю находиться рядом с курильщиками. Этот парень был одним из тех людей, на которых я предпочитаю не тратить свое время. Поэтому я не стала ничего объяснять.

Журналист приподнял брови почти до линии роста волос.

— Как проходят ваши футбольные сборы?

— Великолепно.

— Как вы относитесь к критикам, утверждающим, что «Пайперс» должны были нанять тренера с лучшей квалификацией, чем Рейнер Култи?

Это действительно начинало сильно раздражать. Култи, Култи, Култи. Черт возьми. Честно говоря, я удивлялась, как еще не сбрендила. Но могу ли я признаться в этом? Ни в коем случае.

— Мне говорили, что я слишком мала ростом, чтобы быть хорошим футболистом. Вы можете делать все, что хотите, пока прилагаете достаточно усилий. — Может быть, это и не правда, ведь Култи, казалось, совсем не интересуется нами, но слова уже вылетели у меня изо рта, и я не могла взять их обратно. Так что…

— Култи печально известен тем, что интересуется только собой, — заявил журналист, как ни в чем не бывало.

Я взглянула на него, но не сказала ни слова. Я не представляла, как правильно ответить на этот вопрос.

— А еще он сломал ногу твоему брату. — По крайней мере, этот парень не притворялся, что у него амнезия, когда упомянул Эрика, в отличие от последнего журналиста, с которым я разговаривала.

— Такое случается. — Я пожала плечами, потому что это была правда. — Харлоу Уильямс однажды вывихнула мне плечо. Еще один мой друг сломал мне руку, когда я была подростком. В этом нет ничего удивительного. — И еще дюжина других травм, которые мой брат нанес мне за эти годы.

Неужели я наврала с целый короб? Только половину, наверное. Хотя Харлоу действительно вывихнула мне плечо, а товарищ по команде так сильно ударил меня во время схватки, что я получила стрессовый перелом, это были несчастные случаи. То, что произошло между Эриком и Култи... не случайность, и в этом была проблема. Култи играл грязно, по-настоящему грязно, и получил за это только желтую карточку. Желтая карточка в такой ситуации, то же самое, как если бы вам выписали предупреждение после того, как вы сбили кого-то, сидя за рулем машины, сдали назад и сбили еще раз, а затем уехали. Это было оскорбительно.

Он чуть не погубил карьеру моего брата, а получил всего лишь жалкую желтую карточку. Это был самый большой кусок дерьма на вентиляторе за последнее столетие. Люди сходили с ума по этому поводу, утверждая, что он был прощен из-за своего статуса и популярности. Это был не первый случай, когда суперзвезде что-то сходило с рук, и не последний.

Но могу ли я сказать это под запись? Нет.

— Мне действительно нужно начать разминаться, — осторожно сказала я, прежде чем он успел спросить что-нибудь еще.

— Спасибо, что уделили мне время. — Журналист «Трейнинг инк» улыбнулся и протянул мне руку для рукопожатия.

— Нет проблем. Хорошего дня.

Этот парень уже порядком поднадоел мне.

— Что с тобой происходит? — спросила Дженни, когда мы отошли к боковой линии, ожидая, пока остальные игроки закончат свои упражнения с мячом.

Я задрала футболку, чтобы вытереть нижнюю губу и рот. Температура и влажность в Хьюстоне были невероятными, что неудивительно. Давящая головная боль, которая началась с самого утра, тоже не улучшала ситуацию; разговор с репортером продолжал действовать мне на нервы.