— Я ушла сразу после игры. Извини. Я просто была не в настроении, — честно объяснила я, глядя на усталое выражение его лица. — С тобой все в порядке?

Он закатил глаза.

— Все тот же старый ад от Кордеро, что и обычно, ничего другого я и не ожидал. Ты? Подожди, что ты здесь делаешь?

Я улыбнулась ему одними губами.

— Я пришла, чтобы оставить свои вещи у менеджера и попрощаться с тобой.

Гарднер наклонился вперед.

— Куда ты собралась?

Это была единственная причина, по которой я была здесь. Мне действительно нравился Гарднер, но я не хотела разрыдаться перед ним.

— Я ухожу из команды. Несколько дней назад мой контракт был выкуплен. С полуночи я свободный игрок.

Человек, который тренировал меня последние четыре года и девяносто восемь процентов времени был справедливым и понимающим, выглядел так, будто я ударила его в живот. Конечно, он пытался посадить меня на скамейку запасных в полуфинале, но я знала, что это дело рук Кордеро. Я ни на минуту не забуду четырех лет дружбы с Гарднером.

— Я не понимаю. У тебя остался год с нами. Ты так злишься из-за полуфинала, что выкупила свой контракт?

Он прекрасно знал, что я не могу позволить себе выкупить свой контракт.

— Я уезжаю не из-за тебя, Джи, клянусь. — Я уже решила не говорить ему о том, что Кордеро пытался меня продать, потому что, в самом деле, какой в этом смысл? Это не имело значения. — Просто пришло время сменить обстановку. Кордеро ненавидит меня больше, чем когда либо, да и половина девушек в команде… — Слово «робот» промелькнуло у меня в голове за секунду до того, как я подумала об этой новой возможности в моей жизни с зеленовато-карими глазами. — Какое-то время это было нелегко. Я не могу остаться там, где меня не уважают.

— Черт, Сал. — Он опустил руки на стол. — Ты не шутишь?

— Нет.

Ему потребовалось много времени, чтобы, наконец, сказать что-то еще.

— Ты уже знаешь, что будешь делать?

Я бы с удовольствием сказала ему, что уже подписала контракт с другой командой. Я бы действительно сказала. Но дело в том, что я не подписала. Я понятия не имела, что делаю.

— Я не уверена, но это еще не конец. Я просто хотела заскочить и сказать тебе спасибо за все. Будем на связи. Удачи. Мне нравилось работать с тобой, и я думаю, что ты великолепен. — Я подняла плечи и позволила им опуститься. — Обещай писать мне, даже просто чтобы пожаловаться на девочек?

Позже я поняла, что Гарднер воспринял это примерно так же, как и Марк — очень хреново. Вот как хорошо он воспринял эту новость. Он воспринял это очень хреново.

Он обещал поддерживать со мной связь и, как всегда, пожелал мне всего наилучшего. Это было последнее, что мы сказали друг другу перед тем, как я покинула его кабинет.

Я сделала десять шагов, прежде чем женский голос позвал меня:

— Сал! — Сиена выскочила из кабинета помощника тренера, в котором была секунду назад.

— Привет, Сиена, — поздоровалась я.

— Привет, привет. Извини, что выбежала, но я хотела поговорить с тобой, прежде чем ты уйдешь. Ты ведь уезжаешь, правда? — Я кивнула, не зная, говорит ли она о том, что я ухожу из команды или покидаю офис. — Тогда я не буду отнимать у тебя время, но вчера вечером появились фотографии вас с мистером Култи после игры. Они не очень хороши…

— Мне очень жаль, Сиена. Я не хочу прерывать тебя, но, — я натянуто улыбнулась, — это не имеет значения. Фотографии не имеют значения.

— Они плохо выглядят, Сал. Я знаю Лигу, и они очень скоро позвонят Кордеро, чтобы пожаловаться, если уже не сделали этого, — объяснила она. — Они, скорее всего, потребуют от вас заявления с извинениями…

Извиняться? Я покачала головой.

— Нет. Я этого не сделаю, и они не могут меня заставить.

— Но…

— Нет.

Боже, я говорила, как Рей.

— Я не буду извиняться. — Довольно скоро она поймет почему. Тем временем… — У меня есть к тебе очень быстрый вопрос. А что случилось с той видеозаписью пресс-конференции, которую ты собиралась выпустить? Ты никогда больше не говорила мне об этом.

Судя по выражению ее лица, она хотела продолжить разговор о наших с Реем фотографиях, но вместо этого решила ответить на мой вопрос.

— Мистер Култи должен был дать окончательное одобрение и потребовал, чтобы мы отложили видео в долгий ящик. Он сказал, что мы унизим тебя этим, а он не хотел этого делать. Я думала, ты знаешь? Он выкупил записи у новостных станций, чтобы никто ничего не мог с ними сделать.