— Вы имеете в виду в беседке? — сказала я. — Вы мне расскажите…

— Беседка? Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Но почему Мерси уезжает? — сказала она и снова потрясла меня.

Я посмотрела на койку Мерси. Она была пуста, а её чемодана не было.

— Уезжает? Я…

— Энн, она сейчас стоит снаружи и ждёт такси. Она сломалась?

Я встала.

Такси?

Я была в замешательстве. Всё, о чём я могла думать, это о дожде из спермы в беседке.

— Она… говорила странные вещи. Её религия или что-то в этом роде. Она чувствовала себя виноватой из-за того, что нам пришлось делать.

Ханна спала на своей койке; она действительно сосала свой большой палец, и мне показалось, что она прошептала: «Мамочка, она заставила меня сосать собачий член…» Я подошла к окну и выглянула. Конечно же, в конце дороги стояла Мерси со своим чемоданом. Я выбежала наружу.

Как раз когда я подбежала к ней, подъезжало такси.

— Мерси, не уходи!

— Я должна, Энн. Я погрязла в грехе, — она потащила чемодан в такси. — Тебе тоже следует уйти. Этот дом злой. Кеззи злая.

— Да ладно тебе! Это просто посвящение, Мерси. Признаю, это немного экстремально, но… если ты уйдёшь сейчас, ты не попадёшь в женское общество.

— А если я не уйду сейчас, я не попаду в рай.

— Но мы на полпути! Можешь ещё немного потерпеть?

Но по долгому взгляду и интонации её голоса я могла сказать, что она была готова. Грубые дрессировки Кеззи прикончили её.

— Пойдём со мной, Энн.

— Нет, я зашла так далеко, я собираюсь закончить…

Она положила чемодан в такси.

— Мы можем искупить себя вместе в церкви.

— Я действительно не хожу в церковь, Мерси. Думаю, ты слишком остро реагируешь.

Когда она села в машину, её большой неуклюжий крест засверкал.

— Прощай, Энн. Я буду молиться за тебя, — она закрыла дверь, и такси уехало.

Кеззи стояла у входной двери в своей короткой ночнушке Victoria's Secret.

— Ну, как?

— Она ушла. Она сломалась, — сказала я ей, как бы сдерживая то, как я была зла.

— Это так странно. Она очень хорошо преуспела.

— Она верующая христианская девственница, мисс Кеззи, — чуть не крикнула я. — Сколько вы можете заставлять такого человека лизать столько грязных задниц и отсасывать столько членов у собак, бомжей и дерьмовых стариков, прежде чем он просто потеряет себя? Что вы думаете? Она не смогла вытерпеть это.

Кеззи ухмыльнулась.

— В таком случае всё к лучшему. Нам не нужны девушки, которые не умеют терпеть.

— Нет, я думаю, вы не понимаете.

— Энн, знаешь… Ты, кажется, направляешь свою злость на меня. Я ничего не заставляла её делать, и не заставляла ни тебя, ни Ханну. Ты, кажется, думаешь, что это просто какая-то гротескная игра…

— Ну, а разве это не так? Предлагать девушкам сосать собачьи члены?

Она закатила глаза.

— Ну, вот опять. Вы сами заставили себя пойти на это, просто сделав выбор, а сделав выбор, вы продемонстрировали необходимые…

— Да, да, я знаю. Стойкость. Решимость и всё такое.

— М-м-м… Мерси не смогла этого продемонстрировать… но я очень надеюсь, что ты сможешь.

— О, я смогу, обязательно, мисс Кеззи, — и тогда я точно знала, что сделаю это.

Просто назло ей, я бы сделала всё, что она сказала бы, каким бы мерзким это ни было. Я бы показала этой сучке.

— И что всё это было сегодня ночью в беседке?

Она посмотрела на меня.

— В беседке?

— Да ладно, мисс Кеззи, вы знаете, о чём я говорю. Вы и Зенас, свеча, книга? Вечеринка со спермой? «Посмотрим, сколько раз мы сможем заставить Зенаса кончить на лицо Энн?»

Она засмеялась, но на самом деле казалась удивлённой.

— Энн, я понятия не имею, о чём ты говоришь.

— Значит, вас с Зенасом раньше не было в беседке?

— Конечно, нет. Я легла спать в девять часов, — а затем её глаза сузились. — Энн, ты принимаешь наркотики? В Альфа-Хаус не принимают наркотики.

— Я не принимаю наркотики, блин.

— Значит, у тебя были сильные сексуальные фантазии — сны, Энн.

Я смотрела на неё. Сны? Нет, нет, этого не могло быть, но когда я поднесла руки к лицу, оно было чистым. От спермы Зенаса не было и следа, и я не чувствовала её запаха.

— Иди спать, Энн. У тебя был тяжёлый день. Спокойной ночи.

— Доброй ночи, мисс Кеззи.

Я смотрела, как она возвращается наверх, её идеальное тело куклы Барби как бы плыло в этой узкой ночнушке.

«Вот дерьмо, — подумала я, — это действительно был сон…»

Было трудно поверить в такие вещи в моей жизни, но, может быть, я просто поверила в это, потому что мне было нужно. На следующий день случилась какая-то херня. Мы с Ханной смотрели новости по телевизору после завтрака с кренделями, и тогда мы узнали, что накануне ночью такси не справилось с управлением на главной дороге Данвича, разбилось и загорелось. Погибли водитель, местный житель по имени Уильям Хёрли, а также первокурсница женского колледжа Данвича Мерси Декстер.