Следующий день был чётвертым. Кеззи посадила нас в машину около десяти часов, и Зенас вёз нас по более извилистым просёлочным дорогам. Никто особо не говорил о смерти Мерси. Всё, что сказала Кеззи, было: «Какая ужасная авария», но знаете, когда она это сказала, она на секунду посмотрела на Зенаса, и, клянусь, тот парень улыбнулся. Или, ну, может, он действительно не улыбнулся, может, я просто подумала, что он улыбнулся, потому что у меня началась паранойя. Когда вы глотаете столько спермы, сколько я проглотила за эти несколько дней, любой станет параноиком. К тому же, меня всё ещё немного беспокоила вся эта история со «сном» прошлой ночью на заднем дворе.

Дерьмо. Во всяком случае, вам, наверное, интересно, что Кеззи припасла для нас сегодня? Посмотрим… мы уже были у стариков, в собачьем питомнике и приюте для бездомных. Что будет дальше?

— Сегодня, девочки, — сказала Кеззи, возясь с помадой в зеркале на козырьке, — мы идём к деревенщинам…

Великолепно. Она собиралась заставить нас отсосать паре реднеков, но когда Зенас остановил Rolls-Royce у этой грязной таверны, я сразу поняла, что это, вероятно, будет больше, чем «пара».

Забегаловка называлась «Таверна сумасшедшего Уиппла». На дворе стояло ещё грёбаное утро, а на стоянке было полно пикапов. Между прочим, я действительно ненавижу деревенщин.

— Счастливые часы, — сказала Кеззи. — Идеально.

Когда я, Ханна и Кеззи вошли, я подумала, чёрт возьми, что это явно дерьмовое место. Оно было забито самыми паршивыми жлобами, которых я когда-либо видела. Я имею в виду, что эти парни были похожи на больших чуваков из «Избавления». Когда мы вошли, там стало тихо; все повернулись к нам. Затем кто-то воскликнул:

— Чёрт побери! Похоже, в Альфа-Хаус сейчас Неделя Испытаний!

А затем таверна разразилась шумом.

Ханна просто смотрела на них всех, но я схватила Кеззи за руку.

— Мисс Кеззи? Похоже, здесь пятьдесят или шестьдесят деревенщин. Скольким из них мы должны отсосать?

— Всем им, Энн, всем им…

Этому месту было не впервой заниматься этим. Парочка деревенщин придвинула к стене два стула и сказала:

— Снимайте одежду, девочки.

«Бля, чёрт», — подумала я.

— На глазах у всех? — Ханна заскулила.

Мы услышали много анекдотов о «толстухах», а пара этих мужланов издавали коровьи мычания, глядя прямо на меня.

— Выстраивайтесь, ребята, как в прошлом году! — один жлоб заорал, а затем все грёбаные деревенщины в таверне оставили свои дела и выстроились в две очереди, по одной у каждого стула.

Было достаточно плохо стоять там голыми, когда все смеялись и указывали на нас, но было ещё хуже, когда Кеззи сказала:

— Присаживайтесь, девочки. И… какое кредо Альфа-Хаус?

— Сосите и глотайте, — прохрипела я, затем посмотрела на Ханну. — Давай. Давай начнём. Это может занять некоторое время.

Ханна даже не села полностью, как какой-то реднек с волосами Элвиса оказался у неё во рту. Но когда я села…

ТРЕСК!

…Сломался стул.

Понимаете, что я имею в виду о своей карме? Когда это случилось, там раздался ревущий смех. Некоторые из этих парней плакали, они так сильно смеялись. Затем чья-то большая рука придвинула большой стул, усадила меня на него и воткнула свой член прямо мне в рот. И мне просто повезло — у парня была крайняя плоть, полная «творожка», но я просто подумала: «К чёрту это», и начала сосать.

Это было безумие. Это было столпотворение. Шум был настолько громким, что я не могла расслышать собственные мысли — это звучало так, будто мы присутствовали на матче за чёртов Суперкубок. Отсосав четырём или пяти парням, я оглянулась и увидела, что моя очередь длиннее, чем у Ханны. Грёбаные цифры.

«Сосать и глотать, сосать и глотать», — повторяла я про себя, и один за другим твёрдые члены поднимались и погружались в мой рот.

Конечно, многие из них были вонючие, а на некоторых были засохшие следы спермы на лобковых волосах. Один парень наклонился и начал хлопать меня по груди, пока я занималась им, и это вызвало ещё б'oльший смех.

— Смотрите, оказывается у свиней есть крылья!

Ещё одним пинком в задницу было то, что с некоторыми из этих мудаков были местные потрёпанные проститутки, и эти шлюхи сильно возмущались из-за того, что их клиентам делали минеты другие девушки, но когда Кеззи — поправка, грёбаная Кеззи — вложил им в руки пятьдесят долларовых купюр, они быстро успокоились. Большое спасибо, Кеззи…

Другой из моих парней завопил: «Их-ха-ха, идёт обед, жирная задница!», когда кончил, а ещё один парень сказал: «Вот порция и от меня!», и выстрелил мне в глотку. Затем был ещё парень, который выглядел как Джетро из Беверли Хиллбиллис, он кончил мне на лицо, и, клянусь, у него было две дырочки на головке члена, а затем был ещё один парень, у которого, я почти уверена, было три яйца.

Большие члены, маленькие члены, кривые члены, раскачивающиеся члены — каждый грёбаный член входил мне в рот и спускал туда свой груз. Но я делала то же, что и раньше, я держала свой разум далеко отсюда и просто занималась этим, думая:

«Сосать и глотать, сосать и глотать…»

Многие мои парни кончали очень быстро, примерно десять, пятнадцать секунд, вот так. Одному деревенщине, который был похож на того парня, который был президентом много лет назад, Клинтон, клянусь, всё, что я должна была ему сделать, это один раз коснуться языком, и он кончил. Это было странно, потому что мне казалось, что Ханне нужно гораздо больше времени, чтобы обработать своих деревенщин. Когда два брата-близнеца одновременно сунули свои члены мне в рот, через пять секунд они оба кончили, так же одновременно. Меня также много раз поглаживали по голове, а один деревенщина после того, как кончил примерно через десять секунд, даже сказал: «Это лучший отсос, который у меня был в жизни!». Мне пришлось спросить себя, почему мои деревенщины стреляют намного быстрее, и единственный ответ, который я могла придумать, был: «Ну, я думаю, это означает, что у меня лучше рот».