— Решка, — сказала Кеззи.

Монета звякнула о металлический пол и начала вращаться. Казалось, что она крутится целую минуту. Потом она упала.

Решка.

Кеззи взвизгнула от смеха.

Я даже не рассердилась. Зачем? Я встала на колени, плюнула на палец и засунула его прямо в задницу Бадди шимпанзе. Всё, что потребовалось, — это ещё несколько движений от Ханны, и Бадди кончил…

Даже у Кеззи были слёзы на глазах от такого смеха. Она передавала пачку денег парням из зоопарка, пока мы с Ханной одевались. Шимпанзе всё улюлюкали и гремели цепями. Они явно были злы на то, что мы уходим.

— Энн! — сказала Кеззи, приподняв бровь. — Твоя жестокость весьма настораживает.

Я уставилась на неё.

— Моя что?

— Твоё отсутствие доброты.

— Мисси Кеззи, я не понимаю, о чём вы, чёрт возьми, говорите.

Она указала на Бадди, который продолжал улюлюкать и смотреть на меня.

— Шимпанзе — самая близкая к человеку форма жизни — у них есть интуиция, самосознание, способность вычислять и… У них есть чувства, Энн.

— И что? — крикнула я.

— Что бы ты почувствовала, если бы, например, я дала Ханне на ужин хвост новозеландского омара, а тебе нет?

— Я была бы так разозлена, что проделала бы дыру в грёбаной стене!

— Тогда как ты думаешь, что чувствует Олли? — она постучала своей долбаной ногой. — Ты только что засунула палец в задницу Бадди — справедливо, что ты теперь засунешь палец в задницу Олли, а?

Я представила, как очень медленно душу Кеззи струной пианино.

— Единственное, что я когда-либо хотела бы засунуть Олли в задницу, это, может быть, грёбаный банан, наполненный крысиным ядом. Заставить этого ублюдка крякнуть и отправиться в грёбаный ад обезьян, — и затем я прошла мимо неё.

Парень из зоопарка открыл дверь грузовика, и затем мы с Ханной спустились по лестнице.

— Энн? Ханна? Где ваши манеры? — у Кеззи был злой взгляд. — Разве вы не собираетесь проститься с Бадди и Олли?

— К чёрту Бадди и Олли, — проворчала я. — Отправьте их в грёбаную Африку, где они и должны быть. Может быть, их съедят львы, питоны или кто-то в этом роде.

А когда я добралась до нижней ступеньки?

Я споткнулась и упала.

Раздался очередной залп смеха.

— Пока, девочки, — сказал один парень из зоопарка с широкой ухмылкой. — Спасибо за развлечение. Я вам скажу, не каждый день две толстые девушки сосут у шимпанзе.

— Отвали, — сказала я.

Затем мы с Ханной пошли обратно к дому, но прежде, чем мы прошли половину пути, в грузовике вспыхнул большой переполох. Я слышала, как шимпанзе сходят с ума и гремят цепями, а потом…

Один из парней из зоопарка начал кричать о кровавом убийстве. Он спрыгнул с грузовика. На его лице была кровь.

— Бегите! — кричал он нам. — Шимпанзе сошли с ума, когда вы ушли, поэтому они разорвали свои цепи и убили Уолли! Бегите, спасайте свои жизни!

Я и Ханна в ужасе обоссали свои штаны, потому что знали, что эти шимпанзе идут за нами.

«Они нас точно трахнут!» — думала я.

Ханна рыдала.

— Вперёд! Вперёд! — закричала я. — К входной двери!

Когда мы наконец добрались до двери, я осмелилась оглянуться на грузовик. Я просто знала, что увижу, как Бадди и Олли следуют за нами, громко улюлюкая, с маленькими стоячими членами, но…

Кеззи и двое ребят из зоопарка снова смеялись.

— Шучу, девочки! — крикнул один чувак, вытирая кетчуп с лица.

Я и Ханна начали плакать.

Выблевав сперму шимпанзе в унитаз, мы приняли душ и переоделись, и я вымыла палец всеми видами мыла и дезинфицирующих средств, которые я могла найти. У Ханны был этот сумасшедший взгляд в глазах, она ходила по комнате, сжимая и разжимая кулаки и пиная вещи.

— Я не могу это вынести! Я не могу больше это терпеть! Я не могу это вынести!

— Мы сделали свою работу, Ханна, так что не психуй.

— О, не психуй, да? — крикнула она.

Я показала ей палец.

— У меня на пальце дерьмо обезьяны, так что перестань жаловаться. Ты забываешь самое важное. Мы почти закончили с заданиями. Ещё несколько испытаний, и мы в игре.

Она села на свою койку и успокоилась.

— Ну, да. Ты права.

Я понюхала палец и взвыла. Вонь Бадди так и не вышла полностью. Я нашла под раковиной бутылку хлорокса и смочила в нём палец.

Зенас вошёл к нам. На этот раз костюм горничной был нежно-голубой с жёлтой бахромой, и на нём были синие туфли на высоких каблуках.

— Спасибо, что постучал, — сказала я.

Он понюхал воздух.

— Клянусь, я чувствую запах пальца, вымазанного в дерьме.

— Отвали.

— Поднимайте свои жирные задницы и спускайтесь вниз, обе, — сказал он. — Ваши стилисты приехали.

Стилисты?

Внизу ждали два модных парня в чёрных шёлковых рубашках и белых брюках.

— Дамы, — сказал суетливый блондин с французским акцентом, — я Жак, а это Жиль.