Они все болтали, когда — Бум! Бум! Бум! Бум! — наши родители упали лицом вниз на стол.

— Что случилось? — завизжала Ханна.

Но я знала.

— Кеззи накачала их наркотиками.

— Как и в течение б'oльшей части недели, — сказала Кеззи, — да, Энн, ты права. Флунитразепам, также известный как Рогипнол, является качественным снотворным и амнестическим успокаивающим средством, вызывающим полубессознательное состояние.

— Она усыпила наших родителей, — сказала я. — Я должна была знать.

— Ты имеешь в виду, как тот наркотик для изнасилования на свиданиях? — в ужасе спросила Ханна.

— Да, Ханна, но, несмотря на то, что флунитразепам в достаточной степени подавляет центральную нервную систему, он оказывает лишь минимальное влияние на либидинозные нервы; другими словами, на проводимость половых нервов. И для небольшого дополнительного удовольствия мы добавили немного хорошей старой виагры, — Кеззи почти трясло от волнения. — Зенас? Мистера Уайта и мистера Боуэна нужно устроить поудобнее.

Зенас схватил обоих мужчин за воротник и вытащил их на середину гостиной. Затем он стянул с них штаны.

Улыбка Кеззи была почти ослепляющей.

— Довольно необычное испытание, а, девочки?

— Да, довольно необычное, точно, мисс Кеззи, — сказала я. — Вечер отцов. Только вы могли придумать такое.

— Боже мой, боже мой, боже мой! — сказала Ханна.

— Девочки? — Кеззи один раз хлопнула в ладоши. — Сосите и глотайте…

Чёрт возьми. Мы обе вошли в гостиную, как две девушки, идущие к виселице. Штаны и трусы моего отца были стянуты до щиколоток; на нём были чёрные носки до колен. Это был первый раз, когда я видела член своего отца, и знаете что?

Он был большим.

— Давайте покажем настоящий дух Альфа-Хаус, ладно, девочки? — сказала Кеззи. — Я хочу, чтобы вы усердно обслужили своих отцов.

— Отлично, — сказала я, что бы это ни значило, и опустилась на колени.

А потом?

Я начала сосать член отца…

Думаю, могло быть и хуже — он не был таким большим, как у Зенаса. Было очень тяжело начать, но я просто решила, что чем быстрее я его обслужу, тем скорее этот ужас закончится, но затем Кеззи похлопала меня по плечу.

— Спешная работа, Энн, плохая работа, — сказала она. — Медленно, девочки, и тщательно. В конце концов, они ваши отцы.

Член отца уже потёк. Затем Кеззи сказала:

— Продолжай, Энн. Ты слышала, что я сказала? Медленно и тщательно. Я бы хотела увидеть опытную фелляцию.

Чудесно. Теперь я практически дышала на отцовский член. Я взглянула и увидела Кеззи, положившую руки на колени, она склонилась над Ханной и мистером Боуэном, чтобы посмотреть.

— Ой, Ханна. Я вижу, твой отец не совсем хорошо оснащён в генитальном отделе, хм-м-м?

Но Ханна продолжала плакать, даже когда член её отца был во рту. Я продолжала сосать, потом…

— Святое дерьмо! Мисс Кеззи!

Видите ли, пока я это делала, отец начал что-то бормотать и схватил меня за голову!

— Господи, Элиза, — мою мать звали Элиза. — Ты не отсасывала у меня вот так много лет…

А затем я подняла глаза и увидела, что его глаза открылись. Он смотрел на меня!

— Мисс Кеззи, он в сознании! Он меня видит!

— Расслабься, Энн, — теперь Кеззи сидела на диване и смотрела. — Он всего на десять процентов в сознании, но из-за мощного амнестического эффекта рo-гипнола он ничего не вспомнит утром. Никто из них не вспомнит.

Думаю, именно это сделало момент ещё более жутким. Я не только сосала член отца, но и он наблюдал за мной, а через минуту снова начал бормотать.

— А-а-а… подожди, ты не моя жена… Энн? Это ты?

— Да, отец, правильно, я сосу твой член, но не волнуйся, утром ты ничего не вспомнишь.

— Это хорошо…

Когда папа начал сопеть, Кеззи начала стонать, и когда я подняла на неё глаза, она была с задранной вверх стильной юбкой и играла сама с собой. Её возбудило то, как две девочки отсасывают отцам, а когда она кончила, я подумала, что закипел грёбаный чайник. Кончил старик Ханны, поэтому она резко вскочила и пробормотала с полным ртом спермы:

— Боже мой, Боже мой, Боже мой!

— Глотай, Ханна.

Она сглотнула, затем начала рыдать изо всех сил.

Но я была следующей, кто должен был сглотнуть, потому что мой собственный отец тоже кончил и выпустил мне в рот пять или шесть хороших толчков.

— Хорошо, хорошо! — прошептала Кеззи. — Великолепно. И что нам теперь делать, Энн?

Я сглотнула.

— Очень, очень хорошо, девочки, — поздравила она нас. — Вы обе только что прошли предпоследнее испытание! Я так горжусь!