Не удивительно, что такой человек без сожаления покинул скромный Эддисон. А теперь… удовлетворит ли его роль большой рыбы в маленьком пруду?

Отступив подальше в тень, Сюзанна наблюдала, как легко и тактично Трент отбивается от натиска поклонниц. В какой-то миг, перехватив ее взгляд, он с шутливым смирением наклонил голову — как будто прочитал ее мысли.

Этот молчаливый обмен взглядами поразил Сюзанну. Не настолько хорошо они знакомы, чтобы читать мысли друг друга!

Она поспешно повернулась к нему спиной — и наткнулась на Рода, в обнимку с Дженни наблюдавшего за суетой вокруг Трента.

— Только посмотри на них! — с отвращением заметил Род. — Можно подумать, эти бабы никогда не видели ковбоя!

Дженни украдкой бросила на него любопытный взгляд.

— А ты, часом, не ревнуешь?

— С чего бы? Это если бы Трент клеился к моей девушке…

— Вот уж не думала, что ты уже вообразил меня своей! — смеясь, воскликнула Дженни.

Сюзанна расхохоталась вместе с ней. Похоже, у Дженни с Родом наконец-то все наладилось, и Сюзанна искренне радовалась за подругу. Нехорошо человеку быть одному, и после неудачного замужества Дженни заслужила счастье во втором браке…

А сама Сюзанна разве не заслужила счастья? Девушка метнула быстрый взгляд на Трента — и тут же отвела глаза.

— В тебе я уверен, милая, — говорил между тем Род. — Ты — единственная женщина в городе, которая не поддастся на приманку внешнего блеска. — Вспомнив, что они здесь не одни, он поспешно добавил: — Ты и, разумеется, Сюзанна. У нее для этого достаточно здравого смысла.

Дженни метнула на него обиженный взгляд.

— Тоже мне, комплимент! — проворчала она.

Сюзанна подняла брови.

— Комплимент как комплимент. Род прав: у меня достаточно здравого смысла, чтобы не терять голову из-за какого-то мускулистого самца. — Сюзанна понимала, что кривит душой: для нее Трент — вовсе не «какой-то самец».

— Вот видишь! — заметил Род, оборачиваясь к Дженни. — А эти… ты только посмотри на них! Вьются вокруг Трента, словно пчелы над ульем! Смотреть противно!

Шутки Рода подняли Сюзанне настроение. Она уже хотела вернуться в зал и присоединиться к танцующим, как вдруг чей-то громкий крик заставил ее обернуться.

— Расступитесь, расступитесь, дайте пройти!

Маленький толстый человечек — Сюзанна узнала в нем Мартина Янга — продирался сквозь толпу. Увидев Трента, он остановился.

— Джим Трент! Ах ты, бесов сын! Когда это ты вернулся?

Трент сердечно пожал руку старому знакомому.

— Здравствуй, Мартин! Всего два дня назад. А куда ты спешишь? Что случилось?

— Этот чертов табун мустангов… — Мартин сдернул с головы шляпу и пригладил редеющие волосы. Перехватив взгляд Сюзанны, он недовольно фыркнул. — До сих пор я, как и все в городе, полагал, что ты выдумала этого белого жеребца, но теперь вижу, что ошибался!

Сердце у Сюзанны замерло.

— Мартин, ты видел табун?

— Так же, как сейчас тебя вижу! И жеребца тоже. Этот четвероногий негодяй увел у меня лучшую кобылу!

— Он был белый? — У Сюзанны пересохло во рту: все происходящее казалось ей сном. Нет, не случайность, что Трент и белоснежный мустанг появились здесь одновременно!

Мартин энергично закивал.

— Белый, как полотно! Если вру, пусть меня повесят!

Дженни, нахмурившись, переводила взгляд с Мартина на свою подругу.

— Думаю, что это не может быть тот самый конь. По-моему, лошади столько не живут, — сказала Дженни.

Сюзанна позволила себе украдкой бросить взгляд на Трента. Он стоял неподвижно, молчаливый и задумчивый.

— Ну, Дженни, — возразил Мартин, — либо это тот самый белый, либо я свихнулся! Выглядел он точь-в-точь как Сюзаннино привидение. — В этом я готов присягу дать!

— Почему «привидение»? — с обидой возразила Сюзанна. — Я говорила, что видела белого жеребца. Что в этом сверхъестественного? И, между прочим, никто мне не верил, — не удержавшись, добавила она.

На школьном крыльце показалась большая группа мужчин. Увидев их, женщины, словно по команде, подались назад, предпочтя роль молчаливых слушательниц.

Сюзанна оглянулась в поисках отца — и не увидела его.

Для жителей Эддисона происшедшее не было пустяком. Девять из десяти его жителей зарабатывали на жизнь скотоводством, и любая угроза их скоту становилась угрозой их жизни. Конокрадство искони считалось здесь страшным преступлением. И не все ли равно, кто его совершил — человек или бессловесная тварь?