— Сюзи… — хрипло начал он.

— И не смей называть меня «Сюзи»! — Сюзанна наконец прекратила вырываться: она сидела прямо, гневно глядя на него, и ее нежные губы были сжаты в тонкую упрямую линию.

За последние десять лет Тренту не раз представлялась возможность потерять контроль над собой. Но никогда до сегодняшнего дня он его не терял.

Крепко сжав Сюзанну в объятиях, Трент сделал то, что делать уж точно не стоило. Поцеловал ее.

Губы их соприкоснулись — и миг для Сюзанны обратился в вечность. Забыв о ссоре, она обвила его шею руками и страстно ответила на поцелуй.

«Боже мой, — смятенно думала она, — все так, как я и мечтала! Нет, лучше!» Ярость преобразилась в страсть и воспламенила кровь девушки неведомым доселе пламенем, и один Бог знает, к чему привел бы этот бесконечный поцелуй, если бы его не прервал крик Дженни:

— Сюзанна, Трент! Я его видела! Боже ты мой, я его видела! Белого жеребца! Настоящего!

Трент отпрянул, тихо выругавшись. Сюзанна с трудом повернула отяжелевшую голову. Опомнившись, она сообразила, что сдалась безо всякого сопротивления, и жгучая краска стыда залила ее щеки.

На этот раз Трент не стал ее удерживать — даже помог соскользнуть на землю. Сюзанна на миг потеряла равновесие и ухватилась за его ногу, но тут же отдернула руки, бросив на Трента подозрительный взгляд.

На подгибающихся ногах она направилась к

Дженни. Та едва не прыгала от возбуждения.

— Скорей за ними! — вопила она. — Трент, мы должны поймать кобылу Мартина! Тогда у мистера Гленна и его гончих псов не останется больше никаких оправданий!

Жеребец Трента так и заплясал на месте, но хозяин, натянув поводья, заставил его успокоиться.

— Для начала переведи дух. Значит, так: я еду за ними. Вы собираете вещи и двигаетесь за мной. Я оставлю четкий след, чтобы вы не заблудились в прерии.

— Не беспокойся, не заблудимся! — отрезала Сюзанна. — Совсем за дурочек-то нас не держи! Поезжай быстрее, пока они не ушли далеко, только помни: мы ловим кобылу, а не жеребца!

Вместо ответа Трент бросил на нее красноречивый взгляд, и Сюзанна поняла, что кем-кем, а уж разумной женщиной он ее никак назвать не может. Затем ковбой шутливо отдал дамам честь и направил коня в ту сторону, куда скрылись мустанги.

Сюзанна молча следила за ним глазами. В душе ее боролись гнев, смятение, восторг, и ни одно чувство не могло взять верх.

Дженни схватила подругу за руку и буквально потащила ее в лагерь.

— Я его видела! — восклицала она. — Белоснежный жеребец — точь-в-точь такой, как ты описывала прошлой ночью! Боже, он великолепен!

Сюзанна была с ней вполне согласна. Она вздрогнула, вспомнив, как подняла голову там, у ручья, и увидела своего Пегаса во всем блеске его царственной красоты.

— Я видела и кое-что еще, — понизив голос, произнесла Дженни. — Вы с Трентом целовались.

Сюзанна поморщилась.

— Это был не поцелуй, а… наказание. Он очень на меня разозлился…

— Может быть, и разозлился, но не обманывай себя: это был именно поцелуй. И, должна сказать, вы отлично смотритесь вместе!

Сюзанна уселась на свою сумку и уронила голову на руки.

— Слишком уж он похож на моего папочку! — уныло произнесла она. — На все готов, чтобы добиться своего!

Дженни начала сворачивать спальник.

— Но ты даже не предложила ему компромисса! Сюзанна, будь разумной девочкой…

— Почему я должна быть разумней его? И какой тут возможен компромисс? Лошадь не может быть наполовину свободной, а наполовину в плену… или полуживой-полумертвой, если идти на компромисс с моим отцом!

— Тогда, боюсь, мы в тупике. — Дженни убрала свой спальник и перешла к походной постели Трента. — Если только ты не предложишь Тренту чего-то такого, что он оценит выше жеребца.

— Например? — Сюзанна встала и занялась своим спальным мешком. — Что такого я могу ему предложить… взамен жеребца?

Взгляды их встретились. Сюзанна поняла, на что намекает Дженни, и в глазах ее вспыхнула ярость.

— Я не лягу с мужчиной в постель без любви, даже если он пообещает мне луну с неба, — гордо заявила она. — Согласна, Трент меня… э-э… привлекает…

— И даже очень, — вставила Дженни.

— Хорошо, даже очень. Но одного этого влечения недостаточно. Совсем недостаточно.