Сюзанна заговорила первой.

— Я думала, ты отправился в «Лобо» — поужинать, а заодно оторваться от «хвоста» поклонниц, — шутливо заметила она.

— С чего ты это взяла? — удивился Трент.

— Ну… кто-то сказал. — При мысли о том, какое разочарование постигло Аниту и Мэри Лу, Сюзанна вдруг ощутила странное облегчение — и поспешно подавила это неуместное чувство. — Да, умеет Мартин Янг портить всем веселье! — произнесла она первое, что пришло на ум.

— Не он один. Твой папаша тоже хорош, — улыбнулся Трент уголком рта.

Сюзанна вынуждена была согласиться.

— Когда речь заходит о диких лошадях, папа просто звереет. Один Бог знает почему. Сам понимаешь, спрашивать его мне не хочется. Но и ты тоже…

— А что я? — От его интимного тона по спине у Сюзанны побежали мурашки.

— Ты тоже хорош! Зачем тебе мустанги? Что ты будешь с ними делать? Держать на ранчо Эйса? Мой отец никогда этого не допустит, и ты это прекрасно знаешь.

Трент вздернул голову, смерив ее вызывающим взглядом.

— Разумеется, ему это придется не по душе! Но меня, знаешь ли, мало интересует душевное расположение старика Рекса. Меня интересуют сами лошади. А Рекс, как ни печально, в одном прав.

— В чем же?

— Если кто-нибудь не возьмет на себя ответственность за них, они и вправду пойдут на корм собакам или на импорт в какую-нибудь экзотическую страну, где такая пища в-порядке вещей.

— Какой ужас! — воскликнула Сюзанна. — Есть конину?!

Трент ухмыльнулся.

— Где твоя терпимость, Сюзи? Да, мы не едим лошадей — по крайней мере я ни с одним конеедом не знаком, — но из этого не следует, что конина несъедобна. Лично я предпочитаю лошадей в живом виде.

— Но…

— Сюзи! — Голос его вдруг стал серьезным. — Не тешь себя ложными надеждами. Мне нужен этот жеребец, и я его получу. Он стал бы моим еще десять лет назад, если бы не ты… ну ладно, не будем начинать сызнова. Я никогда не думал, что получу еще один шанс, но судьба ко мне благосклонна, и теперь я сделаю все, чтобы добиться своего! И ты не сможешь мне помешать!

Сюзанна затравленно посмотрела на него. На лице Трента читалась непреклонная решимость.

— Знаешь, Трент, — заговорила она наконец дрожащим голосом, — все это словно дурной сон. Ты — на одной стороне, мой отец — на другой. А я мечусь между вами и тщетно пытаюсь хоть кого-то из вас заставить разумно смотреть на вещи. Эти лошади рождены свободными и имеют право жить на свободе. Тем более — Белый. Он скорее умрет, чем позволит себя оседлать! Неужели ты не понимаешь, что даже накинуть на него лассо — это уже преступление?! И, в конце концов, чего ты добьешься? Не зря говорят: «Старую собаку не выучишь новым фокусам».

— Ошибаешься, милая, — уверенно ответил Трент. — Мустанги, даже старые, вполне поддаются приручению. Из них получаются отличные рабочие лошадки. Подожди — и сама увидишь!

— Нет, это ты увидишь! Он не такой, как другие лошади… И не смей называть меня «милая»! — С каждой минутой она распалялась все больше. — Вы с папой оба… — Неожиданная мысль наполнила ее надеждой. — Может быть, ты хочешь просто позлить папу? Тогда вставай на мою сторону — результат будет тот же.

Почудилось ли ей, или в глазах его и вправду отразилось мгновенное колебание?

— Не надейся.

— Пока живу — надеюсь! — отрезала Сюзанна. Закусив губу, она раздумывала, стоит ли унижаться перед ним. И наконец решила, что попробовать стоит. — Пожалуйста, помоги мне! — воскликнула она, моля Бога, чтобы Трент внял ее отчаянной просьбе.

Одно бесконечно долгое мгновение Трент смотрел ей в глаза. Затем отвел взгляд и вздохнул.

— Извини, я бы с удовольствием, но… у меня другие планы.

Он приложил два пальца ко лбу, словно отдавая честь, и вышел из зала.

Сюзанна беспомощно смотрела ему вслед. С чего она взяла, что сможет его убедить? Но ей до сих пор не верилось, что Трент собирается превратить гордого красавца коня в «рабочую лошадку». Неужели у этого человека совсем нет ни чувств, ни сердца?

«Что ж, — сказала она себе, — по крайней мере Трент, единственный из наших ковбоев, не жаждет крови. Все остальные полагают, что дикий жеребец, похищающий кобыл, хорош только мертвый. Но, если Трент будет» рядом, белоснежный Пегас останется жив «.