— Весьма обязан, — ответил Мартин. — Всегда знал, что на тебя можно положиться. А ты, Трент?

— Я тебе отвечу так…

Гул голосов мгновенно стих. Без всяких усилий со своей стороны Трент уже завоевал положение лидера. Люди прислушивались к его словам словно к изречениям оракула.

Сюзанна почувствовала, как напрягся ее отец, ожидая продолжения.

— Так что же? — поторопил Мартин.

— Мне нужен этот конь, — произнес Трент.

Сюзанна пошатнулась, ловя воздух, словно Трент ударил ее в солнечное сплетение.

— Нет! Он рожден свободным — таким и должен оставаться! — крикнула она.

Она огляделась вокруг в поисках поддержки, но мужчины были явно не на ее стороне.

Выдержав паузу, Трент заговорил:

— Один раз ты уже помешала мне завладеть этим конем, — произнес он мягко, глядя Сюзанне в глаза. — Второго шанса я тебе не дам. Мне нужен этот конь, а с ним и весь проклятый табун!

Сюзанна, храбро выдержала его взгляд, хотя сердце у нее ушло в пятки.

— Нет, Трент. Это несправедливо! Дикие лошади должны жить на свободе.

— Постойте-ка! — Это в их спор вмешался Рекс. — Трент, если ты думаешь, что я позволю тебе держать на наших пастбищах какого-то дикого, мустанга…

— Позволишь мне? — Трент воинственно выпятил подбородок — точная копия Рекса. — Чтото не припомню, Рекс, чтобы я спрашивал твоего позволения. И потом, если я объезжу этого жеребца, диким он уже не будет.

— Хорошо, полудикого мустанга, — фыркнул Рекс. — Послушного домашнего коня из него не получится, и мы оба это знаем. — Он сердито обернулся к дочери. — А вы, юная леди…

— Папа, хватит с меня «юных леди»! Вы не имеете… никто из нас не имеет права решать чужую судьбу — неважно, человеческую или лошадиную! — Она бросила гневный взгляд на Трента. — В конце концов, есть Бюро по управлению…

Толпа негодующе загудела. Рекс нахмурил брови; Трент поморщился.

— Да, я говорю о БУЗУ! — не смущаясь, продолжала Сюзанна. — Существуют законы…

— На моей памяти никто еще не оказался в тюрьме за покушение на жизнь и свободу дикой лошади! — парировал ее отец. — Рано или поздно все они пойдут на корм собакам. Такова жизнь, и нечего тут разводить сантименты!

— Ах ты… ты просто… — Сюзанна топнула ногой, не в силах подобрать подходящее слово. — И ты не лучше его! — накинулась она на Трента. — Если ты жить не можешь без норовистых лошадей, убирайся на свое родео, а в наши дела не лезь!

Сюзанна прикусила губу, понимая, что это непростительная грубость. Трент родился и вырос в Эддисоне, а она разговаривает с ним словно с непрошеным гостем! От стыда Сюзанна не могла поднять глаз. Тем больший гнев охватил ее, когда Трент… расхохотался!

— Ты, Сюзанна Гленн, сама не знаешь, во что ввязываешься, — заметил он, отсмеявшись. — Впрочем, тебе я готов дать поблажку. Но твоему отцу… — Он бросил на Рекса мрачный взгляд. — Если хочешь войну — ты ее получишь.

— Я не хочу с тобой воевать, сынок, — с легким удивлением ответил Рекс, словно такая мысль никогда не приходила ему в голову. — Просто твои намерения мне очень не по душе, и потакать тебе я не собираюсь. Ты слишком долго не был в городе, Трент, — добавил он негромко, — и, кажется, забыл, кто здесь хозяин.

Стальным взглядом он обвел молчаливый кружок мужчин — на случай, если кто-то из них тоже забыл, кто здесь хозяин.

Прежде чем Трент успел ответить, вмешался Мартин Янг.

— Рекс, считай, что ты сказал за нас всех, — заверил он Гленна. — Ладно, поеду-ка домой и расскажу обо всем своей хозяйке. Увидимся завтра, парни!

Сюзанна беспомощно смотрела, как толпа расходится, оживленно обсуждая события сегодняшнего вечера. Сердце ее разрывалось от противоречивых чувств. Ее Пегас, ее сказочный конь где-то рядом — и в смертельной опасности!

— Ну что, без обид?

Обернувшись, Сюзанна увидела, как Рекс протягивает руку Тренту. Тот после некоторого колебания пожал ее.

— Загляни как-нибудь ко мне на ранчо, — пригласил Рекс. Теперь он светился показным добродушием. — А если передумаешь насчет мустангов — ждем тебя завтра на рассвете.

Трент добродушно рассмеялся.

— Знаешь, Рекс, если я и отправлюсь на охоту за мустангом, то один!

— Как хочешь, — ответил Рекс, по-видимому ничуть не обиженный. — Одно тебе скажу: я готов мириться с этим жеребцом, пока он под седлом или тащит плуг — но не иначе. Если он встретится мне на свободе…