«Черт бы побрал тебя, Джим Трент! — мысленно восклицала она, распаковывая продукты. — Решил поиграть с деревенской простушкой? Не выйдет! Ты не хуже меня знаешь, что, пока не решена судьба мустангов, мир между нами невозможен!» или, может быть, он надеется улестить ее своими плейбойскими штучками? Что ж, тогда Джим Трент скоро поймет, что не на ту напал!

Словно в далеком прошлом, трое путешественников разбили лагерь, приготовили пищу на костре и поужинали, сидя вокруг огня. Сюзанна неотрывно наблюдала за Трентом; напряжение ее росло, и под конец ужина она боялась даже дышать. Что-то должно было случиться — она это знала. Хотя и не представляла — или, может быть, не позволяла себе представить, — что именно.

Утомленные трудной дорогой, они ели молча. Солнце скрылось за холмами, и на потемневшем небе высыпали звезды.

Трент отставил жестяную миску последним. Затем потянулся и откинулся назад, опершись на поваленное дерево. Тишину нарушал только треск костра.

— Очень вкусно, — заметил он.

Дженни хихикнула.

— Я всегда говорила, что никто в городе не умеет лучше Сюзанны приготовить все для пикника.

Сюзанна улыбнулась, довольная, что друзья наконец прервали тяготившее ее молчание.

— Я не одна старалась. Крекеры с сыром — работа Дженни. — Она запрокинула голову, глядя в звездное небо. — Какая красота, правда? Смотришь на звезды и становишься как будто ближе к Богу…

— Мм… — отозвалась Дженни, поднимая голову к небесам. — В детстве я очень любила смотреть на звезды, но теперь, боюсь, выросла и всем красотам природы предпочитаю мягкое кресло и горячий чай.

Трент лениво улыбнулся.

— И при этом именно ты уговорила Сюзи отправиться в путешествие?

Дженни удивленно заморгала.

— Ты называешь ее Сюзи? И до сих пор жив?

— Верно. — Сюзанна знала, что должна была бы рассердиться, но не чувствовала в себе сил даже притвориться разгневанной. Ею овладела какая-то странная истома. — Ты неисправим, — заметила она, обращаясь к Тренту.

Трент улыбнулся уголками рта и подмигнул Дженни.

— В последний раз меня называла «неисправимым» мисс Максвелл, наша школьная учительница. Она тоже не понимала…

— Чего не понимала? — с любопытством спросила Дженни.

Трент по-прежнему смотрел на Сюзанну.

— Что бывают случаи, когда уступать нельзя. Можешь назвать меня упрямцем…

Сюзанна рассмеялась.

— Ну и кто теперь Начинает спор?

— Можешь назвать меня упрямцем, — странно улыбаясь, повторил Трент, — но если по прерии и вправду бегает белый, как снег, дикий конь, то он мой,

Сюзанна молчала, глядя ему в — глаза, и постепенно улыбка сползла с лица Трента.

— Черт возьми, да знаете ли вы, женщины, сколько лет мы гоняемся за этим конем?

— Знаем, — просто ответила Сюзанна.

— Не знаем, — возразила Дженни. — Хорошо, говорю только за себя, — поправилась она под взглядом Сюзанны. — Я знаю только миф о Пегасе — белом коне с крыльями. Но какое он имеет отношение к нашему мустангу?

Трент наклонился вперед, упершись локтями в колени. Языки пламени освещали его лицо таинственным светом.

— У него добрый десяток имен — Белый Конь

Равнин, Белоснежный Иноходец, Белый Мустанг,

Призрак Прерий… Каждый, кто его видел, называл по-своему. Но все сходились на том, что конь этот необычайно быстр, умен, как человек, и прекраснее всех лошадей, каких когда-либо видели глаза смертных. Самые ранние свидетельства о нем относятся к началу прошлого века. Его встречали на всем Диком Западе — от Мексики до Канады.

Сюзанна медленно кивнула, словно зачарованная. Она не в первый раз слышала эту историю, но готова была слушать ее снова и снова.

— Вашингтон Ирвинг… — начала она.

— Тот самый Вашингтон Ирвинг? — встряла неугомонная Дженни.

Сюзанна кивнула.

— В начале тридцатых годов прошлого века Вашингтон Ирвинг написал рассказ о белом мустанге-иноходце, которого не может обогнать ни одна другая лошадь. Несколько лет спустя газеты сообщили, что в Техасе замечен — белый иноходец, догнать которого не могут даже самые умелые ковбои верхом на самых быстроногих лошадях.

Дженни переводила взгляд с Сюзанны на Трента и обратно.