– Ты тоже подозреваешь меня в связи с восточной группой? – спросил Алексей у Уоррена.

– Без доказательств мои подозрения ничего не стоят.

– Но имя Пастыря сети округа Т. ты определенно знаешь.

– Джейсон Ригард, – ответил Уоррен.

– Нет, – покачала головой Одьен. – Нет!

Мебель вокруг нас затряслась.

– Ты знаешь историю своей приемной сестры Кейдж? – спросил его Алексей.

– Знаю! – гаркнул Одьен.

– Думаю, ты не всю историю знаешь, – ответил он. – К Кейдж Оусен еще в приюте вопросы от агентов центрального контрольного бюро возникли. Девочка была секс-рабыней одного из Пастырей рынка рабовладельцев. А ваш дед, – Алексей посмотрел на Одьена и Айени, – был хранителем Пастыря и проходил по тому же делу в качестве обвиняемого, за что, собственно, его и казнили. Только перед казнью отец попросил сына забрать девчонку, которую насиловал, из приюта. И сын выполнил волю отца. А за девчонкой вереницей потянулись агенты бюро. И присмотрелись к городу Л. округа В., в котором убили девочку Дженни Стэн и двух агентов, которых раскрыли. Подозрения, что Пастырем сети в Л. является Джейсон Ригард, были уже тогда. Но подозрения без доказательств – ничто. В Л. в то время работал новый агент бюро, однако, за годы внедрения он так и не вышел на Пастыря. Джейсон Ригард после неприятностей с Кейдж Оусен быстро переехал в Р. и выбыл из списка подозреваемых. Да, он мог продать свой бизнес другому Пастырю, но без доказательств – это пустые домыслы. А потом началось Восстание послушников и агент бюро в Л. погиб. Операцию свернули. Сверка фотографии Ника Уэсли, Полли, ничего не даст. Мы забрали ребенка из Л., когда его родителей-агентов убили. Но пацан погиб во время Восстания. А теперь поговорим о ваших с Уорреном ошибках, – Алексей сложил руки на груди. – Пять лет назад при поддержке фонда Григория Носова центральное контрольное бюро запустило программу «Жатва». Цель программы – поиск и внедрение в крупные сети черной Жатвы агентов бюро, выявление Пастырей сетей и их зачистка. По сути, ничего нового в этой программе не было. Такие же операции мы проводили и прежде, только на этот раз спонсором выступило частное лицо. Первыми жертвами программы стали твои родители, Полли. Их убийство было посланием для меня. Мой стиль казни – разрыв аневризмы брюшной аорты. Я до сих пор сомневаюсь, что их убила сеть. Их палачи не умели так убивать. А я был руководителем программы «Жатва» и отвечал за каждого агента, отправленного в поле. Следующими жертвами стали агенты в Е., округ Д.Р. Первая война кланов. Потом были агенты в К., округ К. Затем Н., округ Г. Во всех трех эпизодах, которые ты, Полли, расследуешь, погибли агенты бюро, занятые в программе «Жатва». Теперь нас пригласили в Р. Я не знаю, кто сливает данные из бюро и мстит конкретно мне. Но я руковожу программой, в которой погибают агенты. И конечно же, найдется кто-то вроде тебя, кто подумает, что предатель – я. Что касается тебя, Алексис, – Алексей улыбнулся, – есть еще одна программа, спонсируемая Григорием Носовым. В нее попали беглые райоты и палачи, которые прошли по программе защиты свидетелей службы маршалов. Дети, которых мы спасли и обучили. Эти дети направляются в неблагополучные районы и действуют как агенты бюро. На каждого из таких детей куплена амнистия, поэтому их жизням мало что угрожает. За все нужно платить, Алексис. И за спасение – тоже. Твое родство с Григорием Носовым не дало тебе преимуществ в этой программе. Программа называется «Жертва». И ты такая же жертва нашей системы, как и все остальные. Скажу пару слов и про тебя, Мэйю, – Алексей посмотрел на нее. – Нельзя работать врачом в больнице и не попасть под наблюдение службы контроля за лицами с высшим метафизическим уровнем. Тем более, когда твое имя фигурирует в расследовании деятельности какой-то там сети в каком-то там городке Р. Таких как ты, Мэйю, на самом деле много. И все вы объедены в программе под названием «Палач». Пока вы проводите трансплантации Истоков безнадежных умирающих пациентов, чтобы спасти других умирающих пациентов, у которых еще есть шанс, к вам не возникает вопросов. Но как только вы начинаете брать за это деньги – вас устраняют. Это так называемая легализованная «Белая Жатва». В ее рамках работает и служба маршалов, в которой я тоже состою. Есть еще программы «Райот», «Хранитель», «Послушник» и даже «Архангел», в которую вы, кстати, уже попали. Полли в ней давно, – он улыбнулся мне. – С самого рождения. Да, когда-то архангелов убивали. Но потом все изменилось. Появился человек, который все изменил. Создание центрального контрольного бюро спасло жизни сотен и тысяч архангелов. Появилась служба, которая обучала архангелов и создала из них элиту из элит. Ты принадлежишь к этой элите. Я к ней принадлежу. И если бы не человек, который изобрел эту систему, мы с тобой, рожденные архангелами, были бы уже мертвы. И с какой легкостью ты обвинила этого человека, нашего Отца-Основателя, в предательстве?

– О ком ты говоришь? – спросила Алексис.

– Полли знает, о ком я говорю, – он смотрел на меня. – У меня нет доказательств того, что я не причастен к убийствам агентов бюро и войнам кланов. Это мое слово, Полли, против твоего слова. Что мы имеем сейчас? – Алексей развел руками. – Джейсона Ригарда – Пастыря сети черной Жатвы округа Т., который входит в более крупный Альянс. Сфера деятельности: черная Жатва, укрывательство беглых палачей и райотов и работорговля. Уоррена, как агента бюро, раскрыли. Кто и когда его сдал – непонятно. Есть еще убийца, который колесит по стране и за что-то мне мстит. Тот самый, скорее всего, который убил твоих родителей, Полли. Есть шесть архангелов, двое из которых обучены вести бои в пятом измерении, – он посмотрел на меня и Уоррена. – По сути, мы вернулись к тому, с чего начали. Ищи убийцу, Полли. Найдешь языка – поймешь мотив, – Алексей встал и направился к выходу.

– А нам что делать? – бросил ему в спину Айени.

– Единственное, что вы можете сделать – это узнать у отца, кто слил имя Уоррена Райта его сети. Ну, еще можете попробовать узнать имя Пастыря Альянса, но я думаю, что Джейсон Ригард вам его не скажет. Да, и будьте осторожны, – Алексей обернулся к Айени. – Для Пастырей не существует родных и близких. Любым из своих детей он пожертвует, особо не задумываясь.

– Когда начнется зачистка? – спросил Уоррен.

– Когда ты отдашь приказ, – улыбнулся Алексей. – Начальник отдела управления спецоперациями ведь так написал, да, Полли?

Алексей ушел, а все остальные обратили взоры на меня.

– И ты ему веришь? – спросила Мэйю.

– Это не вопрос веры, а вопрос доказательств.

– Отец здесь ни при чем! – настаивал Одьен. – Айени! Скажи ты хоть что-нибудь?!

– Он – Пастырь, – Уоррен присел на диван рядом со мной. – А мой брат Билли работает на сеть. Вам придется с этим смириться, так же, как и мне.

– Я поговорю с отцом, – Одьен вылетел из гостиной.

– Один ты никуда не пойдешь! – начал кричать Айени. – Мы пойдем вместе!

Алексис присела в кресло, в котором сидел Алексей, и обратилась ко мне:

– У меня к тебе несколько вопросов. Первый: если на мое имя была куплена амнистия, почему Денни Ориссон напал на меня в больнице?

– Скорее всего, палач струхнул, – ответила я. – Побоялся, что ты сдашь его службе контроля или, что еще хуже, маршалам. А так он мог убить тебя и попытаться отмазаться от причастности к твоей гибели. Смерть от случайных причин, таких, например, как инфаркт, инсульт, разрыв аневризмы брюшной аорты, – я хмыкнула, – под амнистию не попадает. Думаю, Денни очень сильно испугался и решил рискнуть.

– Ладно, тогда второй вопрос. Скажи, та крупная сеть с восточными концами… Ты знаешь, кто ей руководит?

– Нет, – покачала головой я.

– И эта сеть сформировала Альянс сетей, я права?

– Да.

– Так, может, все дело в Григории Носове, который спонсирует центральное контрольное бюро и его операции?

Я молчала.

– Всегда задавалась вопросом, зачем дедушка меня спас? – продолжала говорить Алексис. – Особых теплых отношений у нас с ним никогда не было. Я едва его знала, если честно. Да и сейчас он, скорее, посторонний человек, чем близкий мне. Кроме того, я наследница фонда Евстофовых.

– Помнишь слова Алексея об Отце-Основателе? – спросила я Алексис.

– Да.

– Отец-Основатель – твой дед, Алексис. Человек-легенда, архангел, создавший центральное контрольное бюро, программу защиты и помощи таким, как я. Как ты теперь. Обвинить Григория Носова в предательстве – все равно, что плюнуть всему бюро в лицо. Я уже плюнула. И для меня последствия этих обвинений будут фатальными.

– Тебя уволят? – тихо спросила она.

– Возьмут на карандаш. Мне не поручат важных миссий. За каждым моим шагом будут наблюдать. Мне не дадут повышения, как неблагополучному агенту, посмевшему бросить тень на свое руководство, не имея при этом доказательств их причастности.

– Алексей тебя не сдаст, – ответила она.

– Сдаст. Можешь в этом не сомневаться. Я своего учителя предала. И каким бы спокойным он не казался внешне, такого плевка он мне не простит.

В гостиную вернулся Одьен.

– Нужно забрать Гоаре, Кейдж и маму из дома! Вы так и будете здесь сидеть или поедете со мной?

– Куда амнистированные дамы, туда и мы с Полли, – ответил Уоррен и погладил меня по плечам.

– Мне нужна одежда, – я прижала ладонь ко лбу.

Алексис