В комнате было еще два выхода: один закрыт дверью с почти облезшей табличной “не влезать, убьёт”, а второй представлял из себя наклонно уходящую куда-то вниз трубу примерно метрового сечения. Спецназовцу в трубу, разумеется, не хотелось.

— Сюда, — Цылин сдвинул “кострище”, и под ним оказалось продолжение вертикальной шахты. — Специально всегда закрываем, чтобы никто ночью не сверзился.

Интересно, а местные, на чьей территории это все хозяйство, вообще в курсе, что у них под ногами происходит? Я склонился над колодцем, разглядывая сбегающие вниз ржавые скобы… и резко отпрянул, услышав писк газового анализатора.

— Сейчас провериться, — уверил диггер нашего командира. — Но там и так не накапливается опасное для жизни количество, проверяли уже.

Спуск по скобам опять выпал мне первому. Собственно, в этот раз я сам и вызвался: проводник затруднялся сказать, могли ли попасть в тоннель твари, а я среди всех обладал лучшей реакцией и подготовкой. Особенно если углекислый газ внизу еще остался: задержать дыхание и сражаться я мог минуты три, наверное — и еще хватило бы времени выбраться назад наверх. Ну или открутить шланг от баллона со сжатым кислородом для резака и отдышаться.

А все благодаря присутствию в мышцах белка “миоглобин Цэ”, родственного гемоглобину, способному запасать и удерживать кислород прямо на месте его потребления. Одно из самых полезных приобретений после генетической модификации, чего уж там. Наверное, если мы сможем сбросить иго октов и вернем свой научный потенциал, именно внедрение этого белка в геном будет самым первым, что сделают в улучшении собственной наследственности люди. Тем более, для этого не надо кодировать ДНК самостоятельно, достаточно позаимствовать нужный аллель у тюленей, китов или дельфинов. Именно благодаря ему те на сорок минут в воду нырнуть могут…

Внизу нашелся относительно широкий коридор метра два в высоту — окт и правда мог всунуться, но только ползком, подогнув ноги. Теперь подземелье было облицовано бетонными плитами, потолок поддерживали металлические крепи. Галерея шла с лёгким уклоном, но проводник, к моему удивлению, указал в сторону подъема. Если мое чувство направления не врало, мы так едва ли не к Москве-реке должны были вернуться.

Вперед опять двинулись копейщики, вновь собравшие свои “палки-убивалки”. Меня зато Кузнецов поставил последним — теперь, впервые за всю подземную часть экспедиции было неизвестно, что позади. Потому я своими глазами увидел, как особист клеит на стену рядом со скобами колодца блестящую “голографическую” наклейку приличного размера, сразу привлекающую внимание, стоит хоть каким-то лучам на неё попасть. Последним действием было перетягивание тоннеля двумя желтыми лентами от края до края. Человек пролезет, а вот окт обязательно сорвет.

— Потом тут выставят сборный заслон и огневую точку, — пояснил он мне.

…Буквально через пять минут мы уперлись в сплошную кирпичную кладку.

— Где-то в семидесятые годы что-то правительственное рыли и сделали “заплату”, — объяснил наш гид. И специально Кузнецову пояснил: — Тот самый короткий путь, про который я говорил.

— Можешь подорвать, чтобы без осколков и прятаться не пришлось? — спросил тот Синицына. — По моей схеме там — кабельный канал. Не хотелось бы ничего порвать или повредить.

— Если понадобится, — в этот раз в дело пошел рюкзак. — Тут ориентировочно минут на сорок работы.

Я честно говоря, ожидал увидеть моток детонационного шнура и пластид, на не мощную аккумуляторную болгарку и такой же перфоратор.

— Организую тыловое охранение! — в замкнутом объеме мерзкий визг и поднявшаяся пыль заставили меня ретироваться назад по галереи, параллельно натягивая на лицо защитную маску. Аж правильно-армейские слова сразу вспомнились и на язык прыгнули!

— Человек-сосед где угодно достанет! — последовали моему примеру чуть замешкавшись копейщики.

— А на тропическом острове посреди океана? — а вот и доктор. — Ну там бунгало из тростника, никаких бетонных стен…

— Я три дня на атолле отдыхал, — признался Алмаз. — И все три дня местные со своего сейнера-развалюхи счищали ракушки и ржавчину, вытащив свое корыто на песок. Болгарками!

Кабель-канал оказался трубой диаметром около двух метров. Новый проход сильно смахивал на тоннель метро: провода аккуратно шли вдоль “стен” на вбитых кронштейнах. Посередине строители заболиво оставили узкие деревянные мостки, позволяющие ровно ставить ноги. Они не сгнил, наоборот, высохли до каменной твердости.

А еще тут была просто прорва пыли и почему-то паутины, а так же тянул сильный, но ровный поток воздуха. Отчего путешествие по каналу напоминало движение по подводной пещере — покрытые пылью паутинные нити, словно водоросли обросшие кабели, двигались с ветерком в едином ритме, словно живые. Опять же, в каком другом случае меня бы это зрелище не оставило равнодушным, но сейчас на первом месте было понимание, что окта в этих узкостях не встретить. Уф-ф.

— Стойте! Замрите! Тихо… — Синицын сумел скомандовать так, что все застыли, задержав дыхание. Секунду я не понимал, что взволновало майора, а потом…